Глобальное потепление

Интеллигент, охочий до потех,
Я и пошел, купив талончик разовый,
На лекцию в музейный Политех,
Где диктор пел как Басков — чистым Лазарем.

Глобальный кризис – вот он, на дворе!
Я весь в поту, боюсь, сорвет крепление,
Но объяснил профессор детворе,
Что хуже только кризис потепления.

Какой оратор – истый Цицерон!
Он перешел на хрип высокий гландами,
Когда вопил про гибельный урон
От айсбергов кочующей Гренландии.

Я к телеку. Вот выдался денек!
Здесь не соврут! Не могут врать в масс-медиа!
Но тут заметил косвенный намек
Представьте, в выступлении Медведева.

Горю внутри. На улице – мороз,
В желудке тряска, явно, шестибальная,
День ото дня все розовеет нос
От чувства потепления глобального.

В оттенках сказочного плова

Стекали краски, словно реки
В районе МКАДа вдоль Капотни
Где гастарбайтеры — узбеки
Сегодня вышли на субботник
Стекали краски, словно реки

Их аргументы были вески
Вернуть Москву к своим истокам
И забубенить арабески
Как символ мудрого Востока
Их аргументы были вески

В оттенках сказочного плова
Рискнул бухарский имиджмейкер
С преобладаньем золотого
Покрасить старую скамейку
В оттенках сказочного плова

Антикризисное

Что там лавры Герострата?
Все в Москву, а я для смеха
Перебрался бы в Саратов
Я в Саратов бы уехал.

Жизни ритм там станет четким,
Ограничу резко траты,
Я уеду в гости к тетке,
К тетке я рвану в Саратов.

Говорят, там много вишни,
Тьма рубиновых каратов,
Я поеду через Нижний,
Прямо к тетке, да в Саратов.

Разыграю нагло мизер,
Наплюю на бюрократов,
Пережить серьезный кризис
К тетке в глушь рвану в Саратов.

Объявлю отъезда дату,
Накачу рюмашку водки
И отправлюсь-ка в Саратов,
Вот найти бы только тетку.

Троя

Ничто не предвещало ссоры
Но плод, надкушенный Адамом
Стал сразу яблоком раздора
Большой войны открытым краном.

Ничто не предвещало драки
Но встала стенка вдруг на стенку,
Поднялись юноши с Итаки,
Царю вернуть хотели Ленку.

На счастье брошу-ка монетку,
В свидетели зову Гомера
К истории одной ранетки —
Любви к красавице без меры.

Плодов фруктово-молодильных
Как дар данайцев, избегаю:
Порыв страстей любвеобильных —
И …предков выгнали из рая.

Когда невесту делят двое,
Им кажется, что ждет награда,
И пусть сгорает город Троя
В огне губительной осады.

Ах как бы ни были пустыми
К кому стремились или шли мы,
Историю возьмет за вымя
И раскопает новый Шлиман.

У вод могучих Енисея
Предвижу новую «нетленку»
Другой была бы «Одиссея»,
Найдись в Лесосибирске Ленка.

Семь пятниц на неделе

К тебе стремился, помнишь, Лиза?
А у тебя, на самом деле,
Как только речь зайдет про близость,
Всегда семь пятниц на неделе.

Я для тебя и пел Кобзоном,
Уподоблялся менестрелю,
А у тебя для Робинзона
Всегда семь пятниц на неделе.

Вот ты уехала далече,
«Прощай!» – кивнула мне в апреле,
Теперь я маем весь излечен,
И сам — семь пятниц на неделе.

Первая любовь

Любовь пронзает словно вертел
Люля-кебаб, желая дани,
И ты уже как юный Вертер
В предощущении страданий.

Кто вдруг любовью был захвачен,
Бродил в округе диким гунном,
И будь ты мямля или мачо,
Закон для всех един подлунный.

Пусть где всегда зимуют раки,
Они ведь знают, где им лучше,
Горжусь, что даже в третьем браке
Я — однолюб и подкаблучник.

Я слышал шум, была пора

Я слышал шум, была пора отлета

Ты подкатила к взлетной полосе,
Ты совершенно не страшилась кочек,
И видела, как любовались все
Поверхностью несущих оболочек.

Ах, фюзеляж, ах этот лонжерон!
Тебя я пригласить хотел на танцы.
С намеками в игривый полутон,
С посильными нагрузками на фланцы.

Мое альбедо* двинулось к нулю,
Твое же приближалось к единице.
Не знаю, как я выдавил: «Люблю…»
Такой расклад во сне вам не приснится.

Ты поняла стремглав мою мечту —
Нас в стратосфере будет только двое:
Я – старый полуинвалидный ТУ
И ты, красавица — блестящий Боинг.

Вокруг тебя я вкручивал винты,
Но как-то на пороге новой эры
Ты брызгами упала с высоты,
Попав в прицел шального «Искандера».

Я памятник себе… Я

Я памятник себе…

Я памятник себе воздвиг бы рукотворный,
Чтоб изваял его мигрант — таджик проворный.
Не жалко денег мне на мраморную крошку,
Гранитный постамент и золотую брошку.

Я памятник себе отгрохал бы в столицах,
Взирал бы с высоты и не смотрел на лица,
А маленькую брошь, такую… в виде краба
Я б попросил отлить знакомого Зураба.

На Лобном, у Кремля, а можно на Дворцовой
Сваяйте монумент, хоть медный, хоть свинцовый!
В Москве полно проблем, в цене у нас землица,
Я б воздух пропорол крылом, взлетел как птица!

Откуда понт, спроси, и барские замашки,
Но вы ведь тезки мне, и вы ведь тоже Сашки!
Один поставил столп, другой вознесся выше,
Вы — тезки, други мне, и я хочу на крышу.

Спросите почему, вопрос довольно склизкий:
Ну что он за мужик, зачем он в обелиске?
Ответил бы крутым и критикам надутым:
Я мог бы «Рухнаму»* перевести… якутам.

Сжигать мосты Я уважал закон

Сжигать мосты

Я уважал закон простой, без слез и фальши
Мосты сжигая за собой, я рвал все дальше.
Мотор от устали ревет, его и слышу,
Ползу уверенно вперед, а значит выше.

Соперник мой, который был все время сзади,
Спокойно так, как князь Боброк, сидел в засаде.
На парня я… скажу вам честно, не в обиде,
И он рожден был побеждать, он тоже лидер.

Он тоже рвал, он тоже жег, да кто же против,
Но подрезать меня зачем на повороте?
Я догоню, я приготовлю шашки к бою,
Но мост последний… он сжигает предо мною.

Я фрукты ем и что мне яблоко раздора?
Да ничего… мотор ревет и финиш скоро…
Он фаворит и чемпион, но он устанет,
Вот там мы с ним и посчитаемся мостами.

Я бы мог служить в

Я бы мог служить в разведке

Рандеву с женою редки,
Барахлит немножко альт,
Я бы мог служить в разведке,
Как два пальца об асфальт.

Осушив бутылку виски,
Ясно вижу впереди —
Я же — Лоуренс Аравийский
И практически махди.

Поселился бы в Каире
Там поближе сонм богов,
И мочил бы по сортирам
Всех зарвавшихся врагов.

Каждый день, клянусь, я пил бы
И цитировал Коран,
Плюс подстригся бы как Филби,
Посетил бы много стран.

Пусть повсюду финки, шведки,
Мне на это наплевать,
Я бы мог служить в разведке,
Как два пальца об асфальт.