В. Дудченко, В-73. Нелетная погода.

– Нелетная погода, – сказал командир и укоризненно посмотрел на офицера метеослужбы. – Отбой! – Полковник глянул на часы и стал надевать летную меховую куртку. – Предполетные указания в 11.45. Все свободны.
Офицеры молча потянулись к выходу. Полещук догнал старлея-метеоролога и спросил:
– А почему нелетная, Володь? Мороз и солнце – день чудесный!
– Фронт идет, долго объяснять. Короче, если не пройдет мимо зоны полетов, то отбой на весь день.
Полещук понимающе махнул рукой и побежал догонять переводчиков, направлявшихся, как обычно, в летный кафетерий, где с чаем, пирожными и разговорами летный состав обычно коротал время до очередных вылетов.
Кстати, было что вспомнить. Вчера в привокзальном ресторане Гомеля отмечали его, Полещука, день рождения. 33 года, возраст Христа! Отметили скромно, но весело, по-офицерски. А привокзальный ресторан – по одной лишь причине: там подавали вкуснейший в мире бефстроганов с жареной белорусской картошкой, остальное было не столь важно.
– Саня! – Поднялся из-за стола здоровенный Юра Волков, рюмка в громадной руке мастера спорта по вольной борьбе едва просматривалась. – Хочу поднять тост за тебя, моего однокурсника, и вообще – достойного офицера! И за твое очередное звание! Да-да, пацаны, представление уже пошло!
Все потянулись с рюмками к Полещуку, действительно засидевшемуся в красивом капитанском звании.
– Даешь одну большую звезду вместо четырех маленьких! – Крикнул Слава Окунев и лихо опрокинул в рот рюмку.
– Товарищи офицеры! Ребята! – Вскочил Володя Гречанюк. – Я понимаю, что не место и не время. Но хочу сказать. Аллё! Минуточку внимания! – Он постучал вилкой по бокалу. – У меня вопрос к имениннику. Александр! Какого хрена ты так плотно общаешься с технарями? Ты чего? Ведь они тех-на-ри! Вот летный состав – это да, это…Короче, все понятно.
– Так, парни, объясняю, – сказал Полещук. – Прошу всех налить. – Готовы? А теперь скажу откровенно и прямо: я не разделяю, и никогда не буду разделять технарей и летчиков. От техников напрямую зависит жизнь и самолета, и тех офицеров, которые выполняют учебно-боевое задание. Летчиков, штурманов и операторов. И мне непонятно, почему до полетов они – друзья-товарищи, а после пьют “шпагу”(смесь этилового спирта с дистиллированной водой – прим. авт.), врозь. И “шпагу”-то разную: летный состав – чистую, а технари – отработанную. Вот и морды у них от этой “шпаги” разноцветные: синие, зеленые, красные…А, о чем говорить! – Он посмотрел на своих друзей-переводчиков и поднял рюмку. – За летный и технический состав наших ТУшек!
Бефстроганов был удивительно вкусен. Ресторан постепенно наполнялся народом. Появились и подопечные летчики-иракцы, устроившиеся за соседним столиком. Полещук взял рюмку и пошел к ним. Это были офицеры его 39-спарки: капитаны Ваад и Джавдат. Водку они лишь пригубили – завтра полеты… Впрочем, вечер в ресторане только начинался. Через полчаса Джавдат уже пил коньяк и отплясывал с местными девицами, а Ваад… Нет, его британская, по сути, сущность (колледж ВВС, белый шелковый шарфик) помноженная на знатное происхождение в Ираке – не позволяли расслабляться. Он был бесстрастен и холоден, почти не пил.
… В Зябровку возвращались в одном такси. Полещук, Ваад и Джавдат. В общем, 39-я спарка в полном составе только без инструктора, майора Клевцова, заместителя комэскадрильи. Джавдат смеялся, шутил, а Ваад почему-то был мрачен. Пару раз он даже одернул своего штурмана, а Полещук, тронув его за рукав, сказал – не надо.

* * *

…Предполетные указания почему-то не складывались. То не работал магнитофон, то переводчик коряво переводил латинские названия перистых и кучевых облаков, нижние кромки которых… В общем, командир летного центра махнул рукой и отдал команду на полеты. Все вздохнули, и пошли к самолетам.
Полещук направился к своей машине, ТУ-22У, номер 39. Надел наушники, убедился, что иракцы адекватно отвечают и готовы к полету, и дал отмашку. Вышка дала добро на взлет. Полещук, дурея от гула двигателей и вдыхая запах керосина, побежал к вышке. Оглянувшись, он увидел, как его ТУшка пошла на взлет…

…Бля…Отметка пропала! – Сказал оператор. – Нету, ни хрена!
– Так, обожди, все было нормально, – сказал командир. – Полет по маршруту. Где пропала отметка!?
– В этой точке. 15 минут прошло…
– Не суетись. Должны появиться… Смотри внимательно! Переводчик, связь!
– Нет связи, командир!
– Так, ждем еще пять минут. Дайте связь со спаркой!!!
– Связи нет.
– Оператор, доложи отметку!
– Отметки нет, командир!
– Понял. Дай связь с центром. Твою мать!
– Центр, бортовой номер 39 пропал с экрана десять минут назад, – четко произнес командир. – Предполагаю катастрофу. На борту иностранцы!!!
…ТУ-22У, вернее место падения самолета, обнаружили вертолеты, а вскоре, затарившись “шпагой”, туда направилась группа офицеров из Зябровки.
Некоторую ясность внес майор Клевцов, катапультировавшийся с самолета и с поломанной ногой добравшийся до сельского телефона.
– Через четверть часа после взлета, – рассказывал он, – приборы начали зашкаливать, я ничего не мог понять. Сказал Вааду, что беру управление на себя. Самолет начал падать… Я врубил форсаж, и самолет выровнялся, но потом опять начал падать. Я дал команду покинуть самолет. Оба ответили… От перегрузок я потерял сознание и очнулся от потока холодного воздуха из открытого люка. Я подумал, что ребята уже катапультировались, и отжал ручки катапульты. Опускаясь на парашюте наблюдал, как самолет разваливался в воздухе. Никто не отделился…
…Приблизительная картина катастрофы была воссоздана немного позже, когда нашли останки самолета и летчиков. Летчик Ваад, получив команду на покидание самолета, все сделал правильно. Но, по нелепой случайности, замок привязных ремней к катапультированному сиденью оказался расстегнутым, и он остался в кабине, а вниз пошли его оторванные руки в белых лайковых перчатках… По этим рукам в лайковых перчатках его и опознали.
С Джавдатом вообще непонятно. Он вообще не дергался, и воткнулся в белорусскую землю, похоже, с той же улыбкой, с которой он танцевал с девушками из Гомеля. Вот такой был мусульманин.
Разбор полетов делал высокий чин из Москвы, целый генерал-лейтенант. Он говорил о микротрещинах в топливных баках самолета, героизме летчиков…
– Железяка в воздухе – это противоречит самой природе – глубокомысленно сказал он, – катастрофы в воздухе были, есть и будут.
….Провожать летчиков-иракцев собралась вся Зябровка. Провожали, собственно, не арабов-иракцев, а просто летчиков…

Владимир Дудченко

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.