К 40-летию начала военной операции в Афганистане

Новая книга Владимира Прямицына, которая возвращает читателей в 1980-е годы, носит название “Батальоны просят воды”. Книга была предствлена на конференциии в Институте востоковедения РАН 29 апреля. Предлагаем ознакомиться ее содержанием.

Водоснабжение Ограниченного контингента советских войск в Афганистане

Аннотация: Статья посвящена водоснабжению советских войск в Афганистане. Она освещает организацию водоснабжения войск в гарнизонах и при ведении боевых действий. Приводятся многочисленные воспоминания непосредственных участников боевых действий в Афганистане.

Summary: The article is devoted to supply of Soviet troops in Afghanistan by water. It tells about organization of the water supply of troops in point of dislocation and in the battle field. In the article there are many memories of real participants of war in Afghanistan.

В 2019 г. исполняется 40 лет с момента ввода Ограниченного контингента советских войск (ОКСВ) в Афганистан, и 30 лет с момента их вывода. Одним из важнейших аспектов обеспечения жизнедеятельности и боеспособности войск в горно-пустынной местности, до сих пор не получившим должного освещения в литературе, было водоснабжение. С вводом войск в Афганистан перед советской армией возникла необходимость снабдить водой 50 тыс., а затем и 100 тыс. человек, рассредоточенных гарнизонами по горам, пустыням, долинам и дорогам на разобщенных направлениях. Сделать это предстояло в условиях ведения боевых действий, скудности поверхностной гидрографической сети и непригодности к использованию подземных вод, сложнейшей санитарно-эпидемиологической обстановки, непрекращающихся попыток отравить источники воды со стороны мятежников. В отличие от войн прошлого, в 1979 г. в Афганистан вошла высокотехнологичная советская армия, которой нужно было «поить» не только своих солдат, но и свою боевую технику.

В книге «Ограниченный контингент» командующий 40-й армией генерал-лейтенант Б.В. Громов с горечью констатировал: «К сожалению, имевшимся у нас боевым опытом не многие интересовались и тогда. А после завершения войны в Афганистане – тем более»[1]. Настоящая статья имеет целью восполнить этот пробел  – раскрыть вопрос водоснабжения ОКСВ в Афганистане.

Территория Афганистана отличается горно-пустынным рельефом. Лишь 5% ее площади составляют природные долины и оазисы[2]. Климат страны субтропический, умеренно-континентальный засушливый, с резкими суточными и годовыми колебаниями температуры воздуха[3]. Речная сеть Афганистана, насчитывающая около 750 рек, распределена очень неравномерно. Она отличается густотой в горах и разреженностью на равнинах[4]. В стране не более 30 озер, преимущественно небольших размеров. Большая их часть расположена в горной труднодоступной малонаселенной местности[5]. Подземные воды Афганистана отличаются скудностью и низким качеством. Между тем, в условиях жаркого климата и высокогорья потребность организма в питьевой воде увеличивается в два раза[6].

Неблагополучие этой горно-пустынной страны с точки зрения вопросов водоснабжения войск нашло отражение в трудах выдающегося военного деятеля и ученого, Генерального штаба генерал-лейтенанта А.Е. Снесарева. В его работе «Афганистан», написанной по итогам предпринятой экспедиции, о водоснабжении говорилось: «Прежде всего, нужно осторожно относиться к воде. Как бы она чиста и прозрачна ни была, бойтесь ее пить, потому что часто это будет отрава. Не забывайте моих слов… не удержитесь от питья сырой воды, ничто вас не спасет от заболеваний в этих нездоровых районах»[7].

Трудности с водоснабжением в Афганистане советские военнослужащие начали испытывать еще до ввода ОКСВ. Вместе с афганцами тяготы и лишения пребывания в горно-пустынной местности делили советские военные советники[8]. В непростой ситуации оказались десантники и бойцы спецподразделений, переброшенные в Афганистан в начале декабря 1979 г.[9].

С началом ввода ОКСВ на каждом из трех направлений, по мере исчерпания запасов воды, заготовленных перед выдвижением, войскам пришлось столкнуться с проблемой водоснабжения. Ощущался резкий недостаток воды не только для умывания или помывки, но и для питья военнослужащих[10]. Воду пытались подвозить, однако, штатных автоцистерн катастрофически не хватало. Без принятия экстренных мер такая ситуация грозила снижением боеспособности и ухудшением санитарно-эпидемиологической обстановки[11].

Генерал-майор А.А. Ляховский в 1987 – 1989 гг. работал в составе Оперативной группы Министерства обороны, а после стал одним из историков боевых действий в Афганистане. В книге «Трагедия и доблесть Афгана» он приводит эпизод, относящийся к первым дням пребывания советских войск на афганской земле[12]: «Первое время мы брали воду из тех же источников, что и местные жители… Рядом то же самое делали афганцы. Вдруг один из них из-под халата достал топор и неожиданно нанес «шурави» сокрушительный удар. Солдаты в упор расстреляли нападавшего»[13].

Первые месяцы пребывания ОКСВ на афганской земле позволили подтвердить на практике, что общая потребность воды на питьевые и хозяйственные нужды на одного военнослужащего в сутки составляет 15 – 20 л[14]. При этом, на одного раненого (больного) в медицинском учреждении ежесуточно необходимо до 50 л, а на выпечку 1 кг хлеба более 1 л воды.

В ходе исследований, проведенных специалистами продовольственной и медицинской служб, была рассчитана суточная потребность всего ОКСВ в воде. В условиях жаркого климата и горно-пустынной местности она составляла более 1700 кубометров[15]. При этом в армейском звене водоснабжение было представлено весьма скромно. В составе 59-й армейской бригады материального обеспечения (абрмо) был 598-й отдельный автомобильный взвод подвоза воды[16]. В составе 45-го инженерно-саперного полка (исп) была 274-я отдельная рота полевого водоснабжения[17].

Оценив, какую роль в засушливой стране играет вода, советские военнослужащие отнесли водоисточники к объектам особой важности. Наряду с телевидением, телеграфом, складами, электростанциями и посольствами, под охрану были взяты все крупнейшие объекты инфраструктуры водоснабжения[18]. По мере размещения соединений и частей ОКСВ на территории Афганистана, в пунктах постоянной дислокации создавалась инфраструктура для добычи, доставки, хранения, очистки воды. Места расположения пунктов водоснабжения выбирались с учетом санитарно-эпидемического состояния района, производительности источников и качества воды в них, а также условий охраны, обороны и маскировки[19].

Специалистами медицинской службы в обязательном порядке осуществлялся контроль качества воды в источниках и процедуры ее очистки. Нарушения элементарных правил организации водоснабжения приводили к заболеваниям вирусным гепатитом. Основным путем проникновения вируса в организм был водный, вследствие попадания сточных вод в систему хозяйственно-бытового снабжения. Наиболее сложная обстановка складывалась в крупнейших гарнизонах ОКСВ, таких как Кабул, Кандагар и Кундуз. В борьбе за безопасность воды важнейшая роль отводилась хлорированию [20].

Контроль качества воды был важен не только по соображениям гигиены. Командование советских войск регулярно получало информацию о том, что в распоряжении мятежников появилось значительное количество отравляющих веществ неустановленного типа, не имеющих цвета и запаха. Эти вещества в таблетках, ампулах и порошкообразном состоянии предназначались для массового отравления военнослужащих в гарнизонах, в пунктах общественного питания, для отравления колодцев и водоемов[21].

Воде отводилась важнейшая роль в сохранении работоспособности и здоровья личного состава. В условиях жаркого лета, для утоления жажды хорошо зарекомендовал себя кипяченый настой верблюжьей колючки, обладающий антисептическими свойствами[22]. Большое значение придавалось принципу – каждый военнослужащий пьет только из своей фляги. Однако, последний соблюдался далеко не всегда. Несмотря на контроль наличия индивидуальных фляг, постоянное информирование и запреты, систематически имели место случаи употребления сырой воды.

Оставалось уповать на сознательность военнослужащих и пропаганду правил обращения с водой. В январе 1987 г. был выпущен сборник материалов по контрпропагандистской работе. На его 13 страницах рисованные персонажи доходчиво разъясняли военнослужащим ОКСВ самые очевидные правила поведения в Афганистане, затрагивая и вопросы воды. Одна из них предостерегала от размещения подразделений вблизи общественных источников воды, так как местные обычаи запрещают женщинам приближаться к незнакомцам и такое соседство создаст трудности для населения. Вторая картинка гласила: «Не следует раздеваться, загорать или купаться на виду у местных жителей или вблизи жилых домов, так как такое поведение не совместимо с национальными и религиозными обычаями афганцев и считается для них оскорбительным». Третья картинка категорически запрещала пользоваться водой для питья, приготовления пищи и других технических нужд из непроверенных источников[23] (фото 1).

Между тем, проблема водоснабжения ОКСВ выходила далеко за рамки снабжения войск питьевой водой. В условиях горно-пустынной местности и жаркого климата вода в больших количествах требовалась для облуживания автомобильной и боевой техники, аккумуляторных батарей, технических средств, приготовления дистиллированной воды, приготовления хлеба[24].

В вопросе водоснабжения пунктов постоянной дислокации ОКСВ можно выявить три основные схемы: снабжение из скважины, снабжение из поверхностного источника воды, снабжение привозной водой. В большинстве крупных военных городков Афганистана были пробурены скважины, в основном обеспечивавшие питьевую и хозяйственную потребность частей. Всего на территории Афганистана было оборудовано около 180 скважин с суммарным дебитом 60 тыс. м3 в сутки.

В дивизии оборудовались, как правило, один или два пункта водоснабжения[25]. Таким образом, от одного источника снабжалось водой значительное количество военнослужащих. Не случайно, наибольшая заболеваемость острыми кишечными инфекциями, главным образом, гепатитом А, брюшным тифом, паратифами А и Б была характерна для личного состава, находящегося в крупных пунктах постоянной дислокации. Этому способствовало неполное решение вопроса обеспечения личного состава доброкачественной водой[26].

Вспоминает Д.А. Цапаев, в 1983 – 1984 гг. капитан, начальник штаба мотострелкового батальона 371-го мотострелкового полка (мсп) 5-й гвардейской мотострелковой дивизии (гв. мсд): «Шинданд это очень крупный гарнизон, в котором размещалось значительное количество войск. По территории гарнизона был проложен водопровод, но вода в нем была плохая. Вероятно, с этим связана тяжелая эпидемиологическая обстановка. В 1983 – 1984 гг. гарнизон захлестнула эпидемия тифа. Ежедневно в местный госпиталь поступало по 80 человек, а выписывалось по 50»[27]. Таким образом, количество больных ежедневно увеличивалось на 30 человек. Это при том, что 5-я гв. мсд в бытовом отношении была устроена лучше других[28].

Водоснабжение гарнизона из поверхностного источника рассмотрим на примере 860-го отдельного мсп, размещавшегося в провинции Бадахшан, и действовавшего практически автономно от основных сил ОКСВ. На вооружении полка была фильтровальная станция МАФС-3, которая размещалась на берегу реки Кокча, и осуществляла из нее водозабор (фото 2). Вода в реке была мутная от грунтов, а в отходящих от нее арыках – имела коричневый цвет. Процедуры по очистке и обеззараживанию проводились на огороженной и охраняемой территории МАФС. Количество людей, имеющих право входа, было строго ограничено. Раздача воды осуществлялась в автоцистерны, которые развозили воду потребителям: в столовую, в баню, медицинский пункт и т.д. После этого наполнялась своеобразная водонапорная башня, от которой вода шла самотеком к умывальникам[29]. Наряду с потребителями внутри пункта постоянной дислокации полка, расчет МАФС-3 обеспечивал приданную полку вертолетную эскадрилью и роту охраны аэродрома. Вода на аэродром доставлялась автоцистернами[30] (фото 3). 

В небольшие гарнизоны, в которых несли службу взводы и роты, выполняющие задачи по охране коммуникаций и важных объектов, вода подвозилась автомобильным транспортом. Вода для застав и постов бралась только из тех источников, которые регулярно проверялись должностными лицами. Набрав воду из источников, они дезинфицировали ее 3%-ным раствором хлорной извести или необходимым количеством таблеток пантоцида и, лишь потом развозили по гарнизонам застав[31].

Подвоз осуществлялся раз в неделю, при этом, штатных средств доставки не хватало[32]. Возможности 40-й армии по подвозу и хранению запасов воды позволяли обеспечить не более 74% суточной потребности[33]. В зависимости от численности личного состава для подвоза и хранения воды сторожевые заставы обеспечивались емкостями ЦВ-3 и ЦВ-1,2 объемом 3000 и 1200 л, соответственно. Вода хранилась в резервуарах, исключающих воздействие прямых солнечных лучей, попадание пыли и грязи, а также обеспечивающих защиту от пуль и осколков[34] (фото 4, 5, 6).

Особые трудности возникали при обеспечении водой сторожевых застав, расположенных в труднодоступных горных районах. В таких условиях единственным транспортным средством доставки воды являлись вертолеты. Если не удавалось произвести посадку, вода в РДВ-100 сбрасывалась на запасных парашютах, при этом только 10 – 15% резервуаров оставались целыми[35]. Опытным путем было установлено, что самым надежным видом тары при десантировании воды являлись пожарные льнорукава. Их нарезали длинной около 2,5 м и герметизировали путем перегиба и обвязки концов. Каждый отрезок льнорукава вмещал от 5 до 12 л воды. Затем из них делали общую связку. Многократные эксперименты в реальных условиях показали, что вода в такой оригинальной таре полностью сохранялась. За все время, что практиковался этот способ, ни один льнорукав не лопнул[36].

Полеты для доставки воды на заставы, совершавшиеся раз в три – пять дней, требовали от вертолетчиков высокого профессионализма и мужества. При таких полетах вертолеты подвергались обстрелам из крупнокалиберных пулеметов и ПЗРК. Вертолетчики испытывали на себе все превратности погоды и местных горных атмосферных эффектов[37] (фото 7). О самоотверженной работе этих людей вспоминает генерал-майор А.А. Ляховский: «Наблюдая, как вертолеты, словно гигантские пчелы, зависали возле отвесных скал, едва не касаясь их колесом, приходилось только восхищаться мастерством наших вертолетчиков»[38].

Среди застав были и такие, куда воду невозможно было доставить ни каким другим способом, кроме переноски руками солдат. О службе на таких заставах вспоминает В.В. Осипенко, в 1984 – 1985 гг. капитан, начальник штаба 3-го батальона 357-го парашютно-десантного полка (пдп) 103-й гвардейской воздушно-десантной дивизии (гв. вдд): «Солдаты настолько ценили воду, что не позволяли пропасть ни единой капле. Когда они вскрывали банки с консервированной картошкой, вода из них сливалась и использовалась для приготовления пищи»[39].

Наряду со штатными средствами и способами доставки воды, предусмотренными руководящими документами, командиры подразделений проявляли в вопросах водоснабжения своих подчиненных изобретательность. Генерал-полковник В.А. Васенин, служивший в 1986 г. заместителем командующего 40-й армией по тылу, вспомнил: «В 103-й вдд на нескольких заставах доставка воды осуществлялась обученными ишаками у которых на спине с обоих боков закреплялись наперевес две 55-литровые бочки от кухни КП-125. У подножия горы набиралась вода, и ишаки самостоятельно поднимались на заставу. Это значило, что вода пришла! Вода есть! Жизнь продолжается!»[40].

Наряду со снабжением войск водой в пунктах постоянной дислокации существенные трудности вызывало их снабжение при действиях за пределами гарнизонов. При подготовке к боевым действиям вопросам снабжения водой уделялось самое пристальное внимание. Носимый запас воды у мотострелка или десантника должен был составлять 1,5 л воды в двух алюминиевых или одной пластиковой фляге. В дополнение к воде, каждый военнослужащий получал индивидуальные средства ее обеззараживания в виде таблеток[41].

Подготавливалась к выходу на боевые действия и техника: проводилась помывка, а также разворачивались посты промывки фильтров[42], заполнялись питьевой водой штатные и дополнительные емкости для хранения воды[43]. Каждый БТР или БМП брал на борт запас на 20 военнослужащих из расчета по 1 л на человека. Запас воды создавался при каждой единице бронетехники в двух резервуарах РДВ-12, либо размещался на одной из боевых машин в емкости ЦВ-4[44] (фото 8). В дополнение к этим запасам, две сутодачи воды заготавливались в транспорте дивизии. Подготовка к выходу на боевые действия завершалась проведением строевого смотра подразделений[45]. Проверяя готовность к выходу на боевые действия, командиры обязательно удостоверялись в наличии запасов воды (фото 9). Наиболее серьезное внимание при проведении смотра уделялось подготовке к действиям в горах[46].

При проведении масштабной операции на протяжении первых суток осуществлялась разведка воды. Обнаруженные источники, такие как горные реки, ручьи, родники, арыки и кяризы подвергались тщательному обследованию. Качество воды в них изучалось с помощью переносной лаборатории для очистных станций (ПЛВС) или набором контроля воды (НКВ). Заключение о возможности употребления давал врач или фельдшер[47]. Источник воды оборудовался заграждением из подручных материалов для защиты от песка и пыли. Возле него выставлялась охрана[48].

На обнаруженных и проверенных источниках разворачивались пункты водоснабжения, оборудованные фильтровальной станцией. В зависимости от масштабов боевых действий использовались станции МАФС-3 или ВФС-2,5[49]. Далее необходимо было организовывать добычу воды и ее подвоз непосредственно в боевые порядки[50] (фото 10). Вспоминает М.А. Шильников, в 1984 – 1986 гг. сержант, старший разведчик 56-й гв. отдельной десантно-штурмовой бригады (одшбр): «На крупномасштабных выходах с нами всегда была машина, которая разворачивалась в районе боевых действий на одном из водоисточников, забирала из него воду, фильтровала, отстаивала, и раздавала потребителям»[51].

Действуя в долинах и ущельях, рейдовые подразделения могли воспользоваться водоисточниками, эксплуатируемыми местным населением. Вспоминает А.Н. Гергель, в 1983 – 1985 гг. сержант, наводчик-оператор БМП 860-го омсп: «Вскоре, правда, мы пополнили запас воды, проходя через какой-то кишлак. Там ребята из разведроты, которая шла впереди, обнаружили колодец. Помню, плетемся, подыхая от жажды, а они на краю кишлака обливаются у колодца водой из ведра. Воды было сколько хочешь, мы залили фляги»[52].

Наибольшую сложность представляло снабжение водой подразделений, сосредотачивавшихся на так называемых блоках. Им приходилось запасаться водой на несколько суток. Уходя в горы, каждый военнослужащий имел при себе по две фляги с водой. В дополнение к ним на взвод брался РДВ-12, который несли поочередно[53]. После того, как этот запас воды заканчивался, назначенные военнослужащие ежедневно спускались к роднику или к ближайшей заставе, а затем на себе несли в гору наполненные резервуары[54] (фото 11).

В случае, если подразделение действовало на значительном удалении от основных сил, к примеру, в составе тактического десанта, и не имело возможности на месте добыть себе воду, она доставлялась вертолетами. Запас воды во фляге был рассчитан на сутки. Однако, военнослужащие старались расходовать ее как можно экономнее, и при первой возможности пополнять. Не случайно, среди солдат и офицеров, воевавших в Афганистане, была популярна присказка: «Идешь в горы на неделю – вернешься через две»[55].

Вспоминает Ю.Н. Шведов, в 1983 – 1985 гг. майор, начальник штаба мотострелкового батальона 122-го мсп: «Однажды летом 1984 г. батальон участвовал в операции в Панджшерском ущелье. Группа в составе более 150 человек переходила из одного ущелья в другое, перебрасывалась вертолетами с одних позиций на другие, 15 суток не спускаясь к бронегруппе, которая осталась у подножия гор. Все это время батальон обеспечивался продовольствием и водой вертолетами посадочным способом»[56].

Количество грузов и, в частности воды, которую необходимо было доставить войскам, высаженным в тактических десантах в ходе проведения широкомасштабных операций, наглядно демонстрируют панджшерские операции. В операции 1982 г. воздушный эшелон состоял из 20 советских и афганских батальонов. В течение первого дня операции было последовательно высажено шесть батальонов общей численностью 1,2 тыс. человек на расстояние 80 км от Баграма[57]. Каждое из высаженных подразделений, по мере исчерпания запасов воды, нуждалось в их пополнении[58].

Важность снабжения водой при проведении широкомасштабных операций была очевидна не только для советских войск, но и для мятежников. Им было значительно проще находиться и воевать в горно-пустынной местности, так как они были хорошо с ней знакомы. Понимая жизненную важность воды в горах и пустынях, они с детства владели методами ее добычи, сбережения и рационального расходования[59]. Не случайно, они прилагали усилия к ликвидации источников или оттеснению «шурави» от них.

Во время проведения Панджшерской операции 1985 г. боевые действия по разгрому крупной группировки под командованием полевого командира Ахмад Шах Масуда, были начаты масштабной высадкой тактических десантов. Советские и афганские военнослужащие, высаживались на господствующих высотах в глубине Панджшерского ущелья, чтобы воспрепятствовать отходу мятежников[60]. Советский разведывательный взвод и афганский батальон попали в окружение и были оттеснены мятежниками от источника воды. Попытки подобраться к воде пресекались мощным огнем. Огневое противодействие и сложный рельеф не позволяли доставить воду вертолетом. Высота места была около 2500 м.

Вспоминает М.А. Шильников: «Первые сутки без воды мы держались нормально. Сказывалась высокая подготовленность разведчиков, чего нельзя было сказать об афганцах. Старались находиться в тени и как можно меньше двигаться. Между ночным холодом и дневным пеклом было несколько минут, когда на камнях образовывался иней. Чтобы хоть как то поддержать организм, слизывали этот иней с камней. Через 2,5 суток без воды говорить уже было не возможно. Губы присохли к зубам, а язык – к небу. Ротовая область и горло были пересохшими. Для того, чтобы что-то сказать, приходилось отлеплять пальцами губы от зубов и выковыривать изо рта язык. Тогда можно было с большим усилием что-то прошипеть. У всех без исключения были галлюцинации. При закрытии глаз отчетливо слышалось журчание ручья, которое немедленно исчезало, если глаза открыть.

На третьи сутки нашего пребывания в окружении, воспользовавшись тем, что от нашего бездействия мятежники потеряли бдительность, мы послали группу из семи человек за водой к ручью. Вниз удалось проскочить незамеченными. У ручья набрали полные фляги. Когда я сделал глоток, ощутил резкую боль и на мгновение потерял сознание. Наверх поднимались уже под обстрелом опомнившихся мятежников»[61].

Как известно, подразделения ОКСВ в Афганистане были условно поделены на рейдовые и охранные[62]. Служба в первых и вторых существенно отличалась друг от друга. Военнослужащие рейдовых подразделений были приучены к затяжным подъемам в горы, к продолжительным переходам в условиях жары, к переноске тяжелого оружия и снаряжения. В таких подразделениях люди были знакомы с питьевой дисциплиной, знали ценность воды, умели ее экономно расходовать и сберегать (фото 12). Командиры строго нормировали расход воды, а военнослужащие неукоснительно соблюдали питьевой режим[63].

Солдаты охранных батальонов, даже тех, в которых значительное внимание уделялось физической подготовке, уступали в выносливости. Особенностью широкомасштабных операций было то, что из-за нехватки личного состава, к участию в них привлекались как рейдовые, так и охранные батальоны. Иногда направление в горы неподготовленных военнослужащих приводило к трагедии. В.В. Осипенко вспоминает, как в  июне 1984 г. получил приказ штурмовать высоту силами сводного подразделения, наспех собранного со сторожевых застав: «После четырех часов перехода я решил сделать небольшой привал и объявил личному составу о том, что можно сделать по два – три глотка из фляг. На это солдаты мне ответили, что их фляги уже почти пусты. Я негодовал. Кто разрешил! Но, злиться надо было не на них, а на себя. Солдаты охранного батальона не были приучены к правилам обращения с запасом воды в горах, и пили, как на заставах – по мере желания»[64].

Схожая ситуация сложилась и при выводе советских войск из Афганистана. В связи с ликвидацией пунктов постоянной дислокации, подразделения, выполнявшие в них исключительно охранные функции, были привлечены к участию в боевых действиях. В основном это было блокирование господствующих высот при прохождении войсковых колонн, оставляющих ранее занимаемые территории. Отсутствие опыта пребывания в горах сказывалось на военнослужащих самым пагубным образом. Люди, прослужившие в Афганистане, и неоднократно встречавшиеся со смертью товарищей в ходе боевых действий, тяжело переносили такую «не обязательную» гибель товарищей, случившуюся уже при выводе войск и не от вражеской пули, а от обезвоживания[65].

Следует отметить, что наибольшие потери в людях ОКСВ понес в 1980 – 1985 гг. Потом пошла тенденция на снижение потерь. Отчасти, это было связано с тем, что с 1984 гг. на территории ТуркВО создали базовые опорные пункты для подготовки пополнения. После обучения военнослужащие прибывали в Афганистан уже подготовленными. В частности, они имели понятие о питьевой дисциплине[66] (фото 13). С 1985 г. потери снизились в два – три раза по сравнению с первыми годами пребывания ОКСВ в Афганистане[67].

Случалось, что вода, заготовленная для питья, расходовалась в других целях. Весь запас мог быть использован для обработки раны или для решения других, порой самых неожиданных задач. Известны случаи, когда всю имеемую воду выливали на раскаленные цинки, в которых начинали детонировать патроны[68]. Часто последние капли драгоценной влаги отдавали служебным собакам. Вспоминает В.Л. Романюк, в 1987 – 1988 гг. старший лейтенант, командиром инженерного взвода разминирования инженерно-саперной роты 860-го омсп: «В тени не спрячешься, на Аргу ее просто нет. У минно-розыскной собаки Стрелки уже от жары язык до земли вывалился. Воды по минимуму взяли с собой, так что всю – собаке»[69].

Крупнейшими потребителями воды среди гарнизонов ОКСВ были аэродромы. Им требовалось огромное количество воды для питья и помывки личного состава, для обслуживания летательных аппаратов, для поддержания необходимого уровня противопожарной безопасности. Каждый крупный аэродром ВВС 40-й армии был оборудован одной – двумя скважинами. В крупнейшем авиационном гарнизоне ВВС 40-й армии – Кандагаре вода из скважины доставлялась непосредственно на стоянки авиационной техники. Они были оборудованы душевыми и умывальниками, сконструированными из бомботары. Над ними располагались всевозможные емкости, как правило, топливные баки, в которые заливалась вода. Дежурный по стоянке отвечал, чтобы баки над душевыми и умывальниками были заполнены[70] (фото 14).

Для подвоза воды в душевые и умывальники на стоянках авиационной техники использовались комбинированные поливомоечные машины (КПМ), при этом их приходилось отрывать от работ по прямому назначению – обслуживания авиационной техники и поддержания эксплуатационного состояния аэродромов. КПМ использовались для увлажнения грунтовых взлетно-посадочных полос и вертолетных площадок. С их помощью очищали бетонные полосы от песка, наносимого ветром.

Важная роль отводилась КПМ в борьбе с пылимостью. Наличие в воздухе пыли и песка вызывало отложение спекшейся пыли на элементах проточной части двигателя. Это вело к искажению профилей некоторых элементов, ускорению их износа и снижению мощности двигателя. Вспоминает В.П. Зинченко, в 1986 – 1988 гг. капитан, старший бортовой техник-инструктор Ми-24 280-го отдельного вертолетного полка (овп): «Необходимо было постоянно держать наполненными бочки для помывки вертолетов. Летали очень много, и копоть надо было постоянно смывать, а то и номера вертолета, порой, не видать было»[71].

Таким образом, поливомоечные машины решали на аэродромах ВВС 40-й армии целый ряд важнейших задач (фото 15). Однако, укомплектованность авиационно-технических частей КПМ находилась на уровне 50%. Их нехватку восполняли за счет аэродромных заправщиков. Автоцистерны, предназначенные для перевозки топлива, применяли для доставки воды[72].

Наиболее показательным примером, характеризующим насыщенность аэродромов ВВС 40-й армии техникой для перевозки воды, является операция в Панджшере, проводившаяся с 17 мая по 10 июня 1982 г. Для  обеспечения значительного количества летательных аппаратов, переброшенных на аэродром Баграм, необходимо было шесть комбинированных поливомоечных машин. Такого количества в Баграме не оказалось, поэтому две КПМ пришлось доставлять вертолетами Ми-6 с других аэродромов.

О том, сколько воды и для каких целей брали с собой в полет вертолетчики, вспоминает В.Ф. Паткин, в 1984 – 1985 гг. старший лейтенант, летчик-штурман Ми-8 181-го овп: «Запас воды на вертолете был на случай вынужденной посадки или при запуске двигателей на высокогорных площадках, когда разряжен воздух. При запуске двигателя вода  вплескивалась в двигатель во входное устройство, для увеличения кислорода в воздухе. Воду брали в канистрах. Для питья использовали заваренную верблюжью колючку. Наливали во фляжки»[73].

Значительное количество воды требовалось при эвакуации поврежденных летательных аппаратов с мест катастрофы или вынужденной посадки. Зависанию вертолета над поврежденным аппаратом предшествовала проливка места эвакуации водой. Без этого работы были невозможны из-за облака пыли, поднимаемого винтами[74]. В районе эвакуации проводилась разведка источников воды, с базового аэродрома вертолетом Ми-6 доставлялась КПМ. Вода привозилась машиной из ближайшего водоема и разливалась в месте предстоящих работ. Если источник воды располагался поблизости от места катастрофы или вынужденной посадки, вода отводилась или носилась ведрами силами ремонтной группы, экипажа и военнослужащих, выделенных для охраны.

Подводя итог рассмотрению вопроса водоснабжения Ограниченного контингента советских войск в ходе ведения боевых действий в Афганистане, можно сделать следующие выводы:

– горно-пустынная местность Афганистана характеризуется засушливостью, недостатком поверхностных вод и низким качеством вод подземных;

– с вводом в Афганистан контингента ценность воды, как элемента обеспечения войск, существенно возросла. Наряду с хозяйственно-бытовыми потребностями, такими как питье, приготовление пищи и помывка личного состава, советские войска нуждались в значительном объеме воды для технических целей;

– пункты постоянной дислокации обеспечивались водой из скважин, водоемов, пользовались привозной водой. Крупнейшими потребителями воды стали аэродромы ВВС 40-й армии. Наибольшую сложность представляло снабжение гарнизонов удаленных сторожевых застав;

– вопрос водоснабжения войск при ведении боевых действий решался в зависимости от их масштаба и продолжительности. Наиболее сложной была организация обеспечения широкомасштабных операций. Существенные трудности вызывала доставка воды подразделениям, действующим в составе тактических воздушных десантов. Имели место случаи гибели военнослужащих из-за несвоевременно доставленной воды;

– несмотря на ряд трудностей, с которыми пришлось столкнуться военнослужащим ОКСВ, консолидированные усилия командования, инженерной и медицинской службы, службы тыла в целом позволили успешно решить проблему водоснабжения.

Формат статьи не позволяет в полной мере раскрыть вопрос водоснабжения советских войск в Афганистане. Опыт десятилетнего пребывания ОКСВ был обобщен и подробно описан в монографии «Батальоны просят воды», подготовленной к 40-летнему юбилею вывода войск (фото 16).


[1] Громов Б.В. Ограниченный контингент. М.: Прогресс – Культура, 1994. С. 147.

[2] Богданов В.А. Афганская война. 1979 – 1989. М.: Советский писатель, 2005. С. 78.

[3] Гарбовский Э.А. Инженерная гидрология рек Афганистана. Л.: Гидрометиздат, 1989. С. 22.

[4] Вострокнутов А.А. Физико-географические и климатические условия ведения боевых действий советскими ВВС в ДРА (1979 – 1989) // Вестник АВН № 2 (35). 2011. С. 197.

[5] Слинкин М.Ф. Афганистан: страна, люди, общество. Симферополь, 1995. С. 5.

[6] Мейтин А.И., Турков А.Г. Тыловое обеспечение войск Советской армии в Афганистане (1979 – 1989 гг.). СПб, 2010. С. 75.

[7] Снесарев А.Е. Афганистан. М.: Русская панорама, 2002. С. 81, 82.

[8] Ляховский А.А. Пылающий Афган. М.: Планета, 2014. С. 309.

[9] Ляховский А.А. Указ. соч. С. 34.

[10] Меримский В.А. Война в Афганистане: записки участника // Новая и новейшая история. 1995. № 3. С. 108.

[11] Меримский В.А. Указ. соч.  С. 107.

[12] Ляховский А.А. Трагедия и доблесть Афгана. М.: ГПИ Искона, 1995. С. 170.

[13] Червонопинский С. Непотерянное поколение // Родина. 1992. № 2. С. 114.

[14] Мейтин А.И., Турков А.Г. Тыловое обеспечение войск Советской армии в Афганистане (1979 – 1989 гг.). СПб, 2010. С. 53.

[15] Мейтин А.И., Турков А.Г. Тыловое обеспечение войск Советской армии в Афганистане (1979 – 1989 гг.). СПб, 2010. С. 75.

[16] Феськов В.И., Голиков В.И., Калашников К.А., Слугин С.А. Вооруженные Силы СССР после Второй мировой войны: от Красной Армии к Советской. Часть 1: Сухопутные войска. Томск: Издательство Томского университета, 2013. С. 366.

[17] Феськов В.И., Голиков В.И., Калашников К.А., Слугин С.А. Указ. соч. С. 241.

[18] Меримский В.А. Указ. соч. С. 98.

[19] Барынькин В.М. Подготовка и ведение боевых действий в условиях горного ТВД (по опыту боевых действий 108 мсд в Афганистане). М.: Русское воздухоплавательное общество, 1999. С. 347.

[20] Наставление по войсковому тылу Советской армии. МО СССР. М.: Воениздат, 1959. ст. 310 – 363.

[21] Барынькин В.М. Указ. соч. С. 93 – 94.

[22] По воспоминаниям В.А. Тимакова. Записано в ходе личной беседы 27 января 2017 г.

[23] Сборник материалов по контрпропагандистской работе. Кабул, 1987. 14 с.

[24] Мейтин А.И., Турков А.Г. Указ. соч. С. 180.

[25] Мейтин А.И., Турков А.Г. Указ. соч. С. 75.

[26] Мейтин А.И., Турков А.Г. Указ. соч. С. 196.

[27] По воспоминаниям Д.А. Цапаева. Записано в ходе личной беседы 14 марта 2017 г.

[28] Громов Б.В. Ограниченный контингент.  М.: Прогресс – Культура, 1994. С. 136.

[29] Романюк В.Л. Саперы Файзабада. М. 2014. С. 75 – 77.

[30] По воспоминаниям А.Н. Гергеля. Записано в ходе личной беседы 12 января 2017 г.

[31] Мейтин А.И., Турков А.Г. Указ. соч. С. 109.

[32] Меримский В.А. Указ. соч. С. 108.

[33] Мейтин А.И., Турков А.Г. Указ. соч. С. 75.

[34] Рунов В.А. Афганская война: боевые операции. М.: Эксмо: Яуза, 2010. С. 326.

[35] Богданов В.А. Афганская война. 1979 – 1989. М.: Советский писатель, 2005. С. 235.

[36] Мейтин А.И., Турков А.Г. Указ. соч. С. 77.

[37] Арутюнян А.Т. В горах Бадахшана. Воспоминания командира полка. Ереван. Антарес, 2014. С. 153.

[38] Ляховский А.А. Указ. соч. С. 188.

[39] По воспоминаниям В.В. Осипенко. Записано в ходе личной беседы 9 марта 2017 г.

[40] Мейтин А.И., Турков А.Г. Указ. соч. С. 257.

[41] Богданов В.А. Указ. соч. С. 241.

[42] Рунов В.А. Указ. соч. С. 364.

[43] Барынькин В.М. Указ. соч. С. 197.

[44] Мейтин А.И., Турков А.Г. Указ. соч. С. 52, 53.

[45] Рунов В.А. Указ. соч. С. 114.

[46] Барынькин В.М. Указ. соч. С. 199.

[47] Барынькин В.М. Указ. соч. С. 347.

[48] Наставление по войсковому тылу Советской армии. МО СССР. ст. 310 – 363.

[49] Барынькин В.М. Указ. соч. С. 347.

[50] Богданов В.А. Указ. соч. С. 242.

[51] По воспоминаниям М.А. Шильникова. Записано в ходе личной встречи 15 марта 2017 г.

[52] По воспоминаниям А.Н. Гергеля. Записано в ходе личной беседы 12 января 2017 г.

[53] По воспоминаниям М.А. Шильникова. Записано в ходе личной встречи 15 марта 2017 г.

[54] Романюк В.Л. Указ. соч. С. 90.

[55] Иванов Н.Ф. В Кабуле дождь // Родина. 1999. № 2. С. 70.

[56] По воспоминаниям Ю.Н. Шведова. Записано в ходе личной беседы 6 марта 2017 г.

[57] Ляховский А.А. Указ. соч. С. 196.

[58] Рунов В.А. Указ. соч. С. 117.

[59] Громов Б.В. Указ. соч. С. 157.

[60] Громов Б.В. Указ. соч. С. 173.

[61] По воспоминаниям М.А. Шильникова. Записано в ходе личной встречи 15 марта 2017 г.

[62] Меримский В.А. Указ. соч. С. 103.

[63] Наставление по войсковому тылу Советской армии. ст. 310 – 363.

[64] По воспоминаниям В.В. Осипенко. Записано в ходе личной беседы 9 марта 2017 г.

[65] Романюк В.Л. Указ. соч. С. 90.

[66] По воспоминаниям В.В. Антоненко. Записано в ходе личной беседы 12 марта 2017 г.

[67] Рунов В.А. Указ. соч. С. 400.

[68] Ляховский А.А. Указ. соч. С. 345.

[69] Романюк В.Л. Указ. соч. С. 93.

[70] По воспоминаниям В.П. Зинченко. Письмо автору от 5 марта 2017 г.

[71] По воспоминаниям В.П. Зинченко. Письмо автору от 5 марта 2017 г.

[72] По воспоминаниям В.В. Антоненко. Записано в ходе личной беседы 12 марта 2017 г.

[73] По воспоминаниям В.Ф. Паткина. Письмо автору от 31 марта 2017 г.

[74] Барынькин В.М. Указ. соч. С. 195.

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.