Рахманкулова Изюм-Эрик Салиховна: Мы «Вояки из ВИИЯки».

Продолжая собирать историю Военного института иностранных языков, мы встречаемся с ветеранами-выпускниками нашего института и записываем их воспоминания об учебе в ВИИЯ КА. В канун Дня защитника Отечества мы публикуем интервью с Изюм-Эрик Салиховной Рахманкуловой– выпускницей ВИИЯ КА, которая прошла всю войну военным переводчиком и, окончив педагогический факультет Военного института, посвятила свою жизнь преподаванию иностранных языков.

Родилась 14 сентября 1924 года в татарской семье в Куйбышеве (Самара). Выпускница 1950 года педагогического факультета ВИИЯ с 5-летним сроком обучения. Участница Великой Отечественной войны, которую закончила старшим лейтенантом. Воевала в дивизионной разведке. Награждена двумя орденами и 14-ю медалями. После войны стала доктором филологических наук, профессором. Муж — Борис Савельев – выпускник ВИИЯ КА, полковник в отставке, итальянист.

Эрик Салиховна, расскажите, пожалуйста, из какой Вы семьи?

Мой отец был интеллектуально развитым человеком. Он окончил политехнический институт Петра Великого, где давали блестящее образование и по специальности был инженером-железнодорожником. Отец старался, чтобы и я тоже получила достойное образование: нашел для меня хорошего преподавателя немецкого языка – австрийку, которая занималась со мной с 5-ти лет. Она была аспиранткой филологического факультета Венского университета и попала к нам в Россию после восстания в Австрии. Занятия были три раза в неделю по два часа. Так я занималась до 10 лет. Со мной был еще один мальчик Вова. Занятия были качественные и дали мне много.
Я училась в одной из лучших школ Куйбышева, к нам приехала комиссия из ВИИЯ КА по отбору на курсы. Создали в школе специальный класс с ориентацией на то, что в последствие ученики станут военными переводчиками. Я же не просто любила – я бредила математикой: участвовала во всех олимпиадах, решала по ночам задачи и готовилась стать математиком. Но тогда состоялся митинг, где призывали идти в армию, и на этом митинге выступила и я, сказав, что с 5-ти лет знаю немецкий язык и думаю, что пригожусь Родине на фронте. Когда окончила школу, сдержала слово и пошла в переводчики.

Когда у Вас произошла встреча с ВИИЯ?

29 ноября 1942 года меня вызвали в ВИИЯ на основной факультет западных языков. Мне было тогда 17 лет. К тому времени у меня было уже свидетельство санинструктора, и я должна была ехать под Сталинград. Но тут случился отбор на курсы военных переводчиков, и я попала в Ставрополь-на-Волге (ныне Тольятти) на девятимесячные курсы, на которых проучилась всего лишь шесть месяцев.
2-го декабря 1942 года я приняла присягу и стала военнослужащей. Начиная с февраля 1943 года, западные языки стали ужимать — появились восточные языки, и приехали новые курсанты.
После сокращения оставили учиться только таких, как сына Панфилова, дочь Шулешкиной, известного тогда Рената Котова. Вот они и остались учиться дальше, а всем остальным сказали: «Поезжайте домой, на мамины пироги». Меня эта формулировка обидела и задела — я твердо решила идти на фронт. Училась на курсах с марта по сентябрь 1943 года. И свой день рождения, 14 сентября, я праздновала в родной семье, т.к. ехали на фронт через Куйбышев.

Как Вы попали на фронт?

Добирались на перекладных. Когда я появилась в своей части, у меня были длинные волосы и шикарная черная коса, но всех женщин заставляли постричься. Мне, как татарке, разрешалось ношение косы, но я лишилась ее — нас остригли наголо по санитарным соображениям. Были вши…

Чем пришлось заниматься на фронте?

Меня оставили переводчицей в знаменитой разведгруппе, которая взорвала линкор в Данцыге. Мы готовились к операции: учились с аквалангом ходить, с парашютом прыгать. Меня, как единственную девчонку в группе, освобождали от этих занятий, также как и от уроков ругани на немецком языке. А ребят готовили серьезно. Правда, их потом захватили немцы, пытали в гестапо… А меня отправили на фронт еще до этой акции.
Меня направили в 607-й корпус, где по штату не было переводчика. После этого я оказалась в 201-й дивизии, самой моей любимой дивизии. Когда я появилась в дивизии, меня встретили возгласами: «Что уже детей стали на фронт присылать?» Я была маленького роста и весила 44 кг, талия была 56 см — ремень оборачивала три раза вокруг себя.
201-я дивизия освобождала Донбасс. Я с этой дивизией была до 23 февраля. Мы попали в окружение и 7 дней просидели без еды. Немцы кричали: «Рус, сдавайся!» Но мы не сдались, и вскоре нас отбили. А все командование дивизии после этого было снято с должностей.
Пришли новые люди, и пришла еще одна переводчица первого класса — у меня был второй класс. Не сложились личные отношения с начальником политотдела дивизии Фещенко, и я вскоре была переведена в другую дивизию. Это была 168-я героическая дивизия, которая брала Киев. Там половина личного состава были Героями Советского Союза.

Что входило в Ваши обязанности на новом месте?

Я обеспечивала поступление информации снизу доверху. Мы оформляли военнопленных. После оформления пленного, никто не смел пальцем его тронуть, даже конвоира могли осудить, если с пленным что-то случалось. А до этого пленный был vоgelfrei = «вне закона» (в данном случае — в/пленные не подпадали под действие Женевских конвенций и протоколов к ним), «фогельфрай», как говорили немцы («свободная птица»), т.е. любой солдат в порыве ненависти мог сделать с ними что угодно. Я оформляла на пленных две карточки: одну оставляла у себя, а вторую — посылала в корпус. Если во время допроса пленного, я находила, что он обладает важными сведениями, то посылала его карточку не только в корпус, но и в армию, а иногда и на фронт. Мне приходилось давать информацию каждый час, и если было что-то важное, то информация попадала на самый верх.
Когда освоюождали Киев, наша дивизия шла во втором эшелоне, правда я была в первом эшелоне с разведчиками. Тогда был приказ, что тот, кто первым форсирует Днепр и выйдет на берег Киева, будет удостоен звания Героя Советского Союза. Я тоже могла бы тогда Героя получить — все разведчики получили, т.к. были оформлены правильно, а я вообще оформлена в части не была: находилась всего третий месяц на фронте и формальных бумаг не имела. Тогда бумажкам-то не очень поклонялись.

В каком звании Вы тогда были?

Я была младшим лейтенантом тогда, а войну закончила старшим лейтенантом. Из наград у меня «Звездочка» – орден Красной Звезды. Так скромно ответила на этот вопрос Эрик Салиховна.

Справка:
В сентябре 1944 года в Карпатах продвижение войск к перевалу сдерживал опорный пункт противника, штаб батальона которого засел в подвале двухэтажного толстостенного здания на окраине одного села. Изюм-Эрик быстро написала фашистам ультиматум о бесполезности дальнейшего сопротивления и об условиях сдачи. Разведчики забросили текст ультиматума в окно. Через некоторое время на доме появляется белый флаг. Увидев его, гитлеровцы на перевале открыли заградительный огонь. С группой разведчиков Изюм-Эрик проползла под огнем в капитулировавший немецкий штаб. Тут же в подвале она стала допрашивать немецкого капитана. Он оказался любителем классической немецкой поэзии. Установлению контакта способствовала пара стихотворений Гете и Гейне, которые она ему продекламировала. Как бы то ни было, в ходе допроса он дал исключительно важные сведения. На основании его данных были произведены успешные артиллерийские и авиационные налеты, после чего полк, где служила Изюм-Эрик, получил благодарность Верховного Главнокомандующего, а юная разведчица — орден Красной Звезды.

Вам лично доводилось поднимать бойцов в атаку?

На Южном Буге, 24 марта, когда мы его форсировали, я бежала с пистолетом в руке и кричала: «За Родину, за Сталина!» За мной поднялись солдаты. Немцы залегли — и наши смогли переправиться. Вода была холодная. Река 400 метров шириной. Я плавала хорошо — волжанка же! Но перед самым берегом вдруг стала тонуть — свело ноги судорогой. Вытащил меня тогда командир дивизии Музыкин, получив при этом пулевое ранение в живот — он прикрывал меня своим телом. Когда переправились, я была в мокрых ватных брюках, которые не могла снять перед мужчинами, чтобы их отжать — стеснялась мужчин. Мне вручили тогда второй орден –«Отечественной войны 2-й степени».

Расскажите, пожалуйста, о каком-нибудь запомнившемся эпизоде Вашей службы в разведке?

Однажды, когда служила в 1-й гвардейской дивизии, будучи командиром разведгруппы, по согласию всех ребят, вызвала огонь артиллерии на себя. По нам стреляли «Катюши» и все остались живы. Причиной была группа немецких танков, которую мы обнаружили в зоне поиска, поэтому и приняли решение вызвать огонь собственной артиллерии. У нас была радиостанция «Север». Реактивные снаряды ложились в 10 метрах от нас, но нам повезло — мы все остались живы. Нас было всего семь человек: шестеро ребят и я одна девочка-командир. Один парень из нашей группы позже погиб. Его венгры, которые воевали на стороне немцев, и проявляли особую жестокость к нам, порезали на кусочки. С тех пор я не могу видеть «шаурму», которая напоминает мне то, что осталось от парня…
Я хлебнула фронт по-настоящему, без всяких скидок и на все двести процентов. Была опытным разведчиком, меня уважали, а ребята любили со мной ходить еще и потому, что я хорошо готовлю еду. В последний год войны занималась расшифровкой сообщений — работа была ответственная. Меня на выходы перестали посылать, приходилось выполнять обязанности 2-го ПНШ (помощник начальника штаба) полка. Это входило в обязанности переводчика.

Справка:
Лучшая оценка Изюм-Эрик Салиховны была дана начальником разведки 1-й Гвардейской Украинской армии полковником Чеченцевым 29 июля 1945 года в присутствии командующего Гречко (ставшего в последствии маршалом и Министром обороны): «Этот самый молодой офицер, старший лейтенант, стоит целой дивизии».

Вы были ранены?

Ранений не было. Была сильная контузия. Я долго видела все в розовом цвете.

Где Вы закончили войну?

Мне довелось участвовать в словацком восстании. Я ходила в Словакию, переодетая в гуцулку. Нужна была брюнетка с зелеными глазами. Я подошла, и была включена в ударную группу. К тому же понимала гуцулов, которые говорили на языке, напоминавшем украинский язык. У меня удостоверение участника этого восстания под номером 2.

Как сложилась Ваша жизнь после войны?

После войны был приказ Сталина, по-моему, 427-й, который гласил, что всех переводчиков должны отправить либо в зону оккупации для дальнейшей работы, либо на учебу в ВИИЯ. Я не хотела учиться в Военном институте, т.к. еще полагала, что смогу заняться математикой. Меня отправили в отпуск. Я хотела уволиться и просилась на комиссию в свою часть — 1-ю гвардейскую дивизию для медицинского обследования, поскольку у меня было плохое зрение, и я ничего не могла видеть без очков. Результат медицинского заключения: зрение с коррекцией «единица», годна к военной службе. А на самом деле у меня зрение было «минус девять».
Меня оставили в армии и назначили командовать батальоном пленных немцев в Киеве, где стояла наша дивизия. Я строила их утром, водила на завтрак, обед и ужин. Следила за их перепиской. Была у них нянькой. Мне это не нравилось. Я пошла в отдел кадров и попросила направить меня в ВИИЯ. Хотя набор уже закончился, но меня, все же, послали, т.к. уважали в дивизии.

Как и кто Вас встретил в ВИИЯ?

Я приехала в ВИИЯ в конце октября 1945 года и пошла на прием к генералу Биязи. Он мне сообщил, что мы отказываем фронтовичкам, т.к. они большие невежды и на первом курсе учатся плохо, получают «тройки», а то и «двойки». Я ему возразила: «Как же я могу учиться плохо, если в школе была лучшей и на курсах в ВИИЯ училась на «отлично». «Вам война отбила мозги», – возразил Биязи. После чего он предложил протестировать меня – написать диктант. Условие было таково: полуторачасовой диктант без единой ошибки – зачисление в институт.

Как же Вы выдержали это испытание?

Пришел человек, диктовал мне полтора часа. Я написала. Он не нашел ни одной ошибки и доложил об этом начальнику института. Тогда генерал Биязи приказал назначить комиссию по проверке и включить в нее начальника кафедры. Пришло три человека и стали вновь проверять мой диктант. Ничего не нашли, даже знаки препинания были на месте. Биязи ничего не оставалось, как принять меня. Однако возникла друга проблема – жилье. Все места в общежитии были заняты. Жить в Москве было негде. Тогда генерал спросил, могу ли я прописаться в Москве в другом месте. Я подтвердила это, позвонив своему дяде, жившему в Москве. После этого меня приняли в ВИИЯ.

Как проходила Ваша учеба?

Проучившись 5 лет, я закончила его с отличием 2 августа 1950 года. Мое имя должно быть выбито на мраморе в институте. Там был Леонид Ленчик. Красавец! Преподавал военный перевод. Я влюбилась безумно. Меня обожала кафедра тактики и военного искусства. Там же я нашла и своего мужа Бориса. Мы поженились 5 августа 1950 года через три дня после выпуска.

Кто был тогда начальником института?

У нас говорили так: «Был Биязи, был блат и связи,– пришел Ратов – никаких блатов». Генерал настаивал, чтобы мы с Борисом поженились т. к. должны были ехать за рубеж в Австрию. Борис после окончания ВИИЯ был два года у Ратова адъютантом. Был очень вежливым и грамотным офицером. Однажды Ратов меня вызывает и показывает книгу личного состава, где фамилия моего мужа подчеркнута синим карандашом: его родители были на оккупированной территории. Это означало, что поехать мы за рубеж не сможем. Я сказала, что ничего, Советский Союз большой. Бориса до 1953 года до смерти Сталина так и не выпустили за границу, хотя он был очень способный человек и знаток итальянского языка.

Какое место службы Вам было определено?

Мы должны были ехать в Оренбург и уже собирали чемоданы, как вдруг раздался звонок, и мне предложили остаться в Москве, чтобы преподавать иностранцам, изучающим русский язык. Я согласилась поработать, чтобы потом поступить в адъюнктуру. А мужа отправили в Киевское суворовское училище офицером-воспитателем.
Шло время, я преподавала на курсах в Москве, а муж воспитывал суворовцев в Киеве. И вот на 8-е марта я пошла на прием к начальнику Управления кадров просить за мужа. Он мне пообещал, что как только освободится место в Военном институте, моего мужа переведут на кафедру преподавать итальянский язык. Обещание свое начальник сдержал. Мужа вскоре перевели преподавать военный перевод в ВИИЯ.
Через год я поступила в адъюнктуру. На вступительных экзаменах в состав комиссии входили лучшие преподаватели: Ольшанский, Серебренников, Макарьев, председательствовал Дворенков (замдиректора института языкознания). Он даже назвал меня вундеркиндом, когда я отвечала по предмету «Общее языкознание». Сдала экзамены на пятерки. Началась учеба. Написала очень хорошую диссертацию, которая по оценке специалистов «тянула» на докторскую.

Как прошла ее защита?

Защититься в Военном институте мне не дали, т.к. к тому времени пришел приказ о моем увольнении из армии. Я пошла к Хозину–начальнику ВИИЯ СА, но Москальская Ольга Ивановна, которая работала тогда в Военном институте, посоветовала защищаться не в ВИИЯ, а в гражданском вузе, т.к. над военным учебным заведением уже навис меч ликвидации. Она собиралась переходить в МГПИИЯ на должность профессора и предложила там защищаться, что так и произошло. В 1956 году меня уволили из Вооруженных сил в звании капитана, хотя должна была получить майора, но была ошельмована, что не сдаю вовремя работу. В то время у меня умер отец, которого я очень любила. На месяц меня выбило из жизни это событие. До военной пенсии мне не хватило 1-го года и трех месяцев.

Как в дальнейшем решилась Ваша судьба?

Ничего мне в руки просто так не падало с неба. Приходилось всего достигать своим трудом. Работала в МГПИИЯ. У меня были очень хорошие ученики. Восемь докторов у меня защитилось. У всех свои школы, печатаются. Есть и молодая поросль: моя аспирантка и докторантка Бирюкова стала сейчас завкафедрой. Она написал диссертацию за два года. Очень организованный человек.

Справка:
В 1958 году Изюм-Эрик Салиховна блестяще защитила кандидатскую, а в 1975 году — докторскую диссертации. Шестнадцать лет руководила кафедрой иностранных языков в Московском институте электронного машиностроения, затем кафедрой немецкого и скандинавского языков в Институте международных отношений. С 1979 по 1996 годы заведовала кафедрой в Московском областном педагогическом институте им. Н.К.Крупской. Она автор 50 научных трудов, в том числе двух монографий и учебника для технических вузов. Ей присвоено в 1995 году звание «Заслуженный деятель науки Российской Федерации».
Изюм-Эрик Салиховна творческий человек. Увлекается литературным творчеством. Написала около десяти рассказов, а также издала повесть под названием: «Такое было время…» Все они посвящены военной теме. В книге «Мужество, отвага и любовь…» (М., 1987) напечатаны ее рассказы: «Два фронтовых января» и «Однолюбка». На момент этого интервью она диктует новый рассказ о своей жизни, который увидит свет в ближайшем будущем.

Есть ли у Вас дети?

Да, у меня прекрасная дочь Дина. Окончила филфак МГУ, она уже доктор наук, профессор, входит в десятку лучших языковедов страны. Говорит на восьми языках с прекрасным произношением.

Эрик Салиховна, в чем Вы видите смысл жизни?

Я считаю, что человек должен внести какую-то толику добра в эту суровую жизнь, помочь родным. Этим я руководствовалась в жизни.

Что бы Вы хотели пожелать нынешним курсантам Военного университета?

Дорогие ВИИЯковцы! Я называю вас старым именем, вы уж простите меня. Помните, что у каждого человека Родина одна. Иногда он это осознает рано, иногда поздно. Мы, наше поколение, осознали это очень рано. Мой муж ушел на фронт в 16, я – в 17 лет. Мы помнили, что должны спасти свою родину от всемирного зла — фашизма. И это мы сделали! Еще нужно любить работу, которую ты делаешь. Когда в труде человек осознает себя человеком состоявшимся – это огромное счастье. Alles Gute im Leben!

Беседовал с Изюм-Эрик Рахманкуловой Евгений Логинов
Москва, декабрь 2012

2 thoughts on “Рахманкулова Изюм-Эрик Салиховна: Мы «Вояки из ВИИЯки».

  1. Александр Шатов, З-86у
    Ты — лучший! ))) Очень понравился материал про боевую переводчицу с немецкого языка.
    Из этой же когорты, если ещё жива, наша выпускница, знаменитая переводчица Татьяна Кудрявцева — автор книги «Превратности одной судьбы» . О ней , насколько я знаю на нашем сайте ещё не писали.
    Очень рекомендую для интервью, если она жива.
    Дай ей Бог здоровья!
    А. Шатов

    1. Один из лучших материалов.
      Один из лучших материалов. Просто восхищен героиней повествования. Спасибо Евгений за открытие еще одной неизвестной героической страницы нашего института.