Об операции по спасению российских летчиков из кандагарского плена. Рассказ очевидца.

В августе 1995 года российский самолет Ил-76 и семь членов экипажа во главе с командиром Владимиром Шарпатовым были захвачены боевиками исламского движения «Талибан» в афганском городе Кандагар.
Самолет принадлежал частной казанской авиакомпании, но был арендован правительством Афганистана, воевавшем с талибами, и перевозил боеприпасы по маршруту Тирана (Албания) — Шарджа (ОАЭ) — Кабул (Афганистан). Во время четырнадцатого рейса, над территорией Афганистана, на высоте 8000 метров самолет был перехвачен талибским истребителем МИГ-21 и посажен на аэродроме города Кандагар. Талибы обвинили летчиков и Россию в целом во вмешательстве во внутренние дела Афганистана и поместили под круглосуточную охрану в хозяйственную пристройку к дому губернатора города. Летчикам угрожали казнью в соответствии с нормами шариата.

Все попытки России, ООН и США освободить россиян ни к чему не привели, талибы даже отказались от выкупа в несколько миллионов долларов. Только через год после пленения, летчикам удалось совершить дерзкий побег, воспользовавшись оплошностью охраны.
Об этом сняли художественный фильм под названием «Кандагар».
В фильме было невозможно рассказать обо всех особенностях той операции по освобождению летчиков, показать все детали и реальных участников.
Одним из членов оперативной группы, вылетавшей в Кандагар несколько раз для освобождения экипажа, был Владимир Мельник, с которым мы встретились в декабре 2017 года. Он рассказал о том, как происходило общение группы переговорщиков, которую возглавил Замир Набиевич Кабулов (ныне директор Второго департамента Азии МИД РФ, спецпредставитель Президента России по Афганистану) с представителями движения «Талибан». Немаловажную роль в процессе освобождения экипажа и самолета сыграл Виктор Бут, который арендовал этот самолет. Сейчас он находится в американской тюрьме и теперь уже идут переговоры об его освобождении.
В.Мельник является профессиональным фотографом, который снимает в различных нестандартных ситуациях. Он поделился с нами своими фотографиями, которые предлагаем посмотреть с его комментариями.
Владимир рассказал о том, что первый раз он встретился с экипажем в октябре 1995 года, через несколько месяцев после их захвата. Выглядели летчики измотанными, но бодрились. Они чувствовали большой информационный голод, не знали, что происходит вокруг этой истории. А вот уже в самый последний визит чувствовалось, что они в подавленном настроении. Было видно, что у них проблемы в общении друг с другом.
Владимир Шарпатов вспоминал, что дело доходило даже до драк…
Но это можно понять: когда люди долго живут в неизвестности, в плену, может случиться всякое.
Летчикам могло показаться, что страна для них ничего не делала. Но это было не так. Происходило многое, о чем летчикам не следовало говорить. Командир экипажа знал чуть больше других. Любая утечка информации могла стоить им жизни.
Оперативная группа пыталась наладить с охраной неформальные отношения, чтобы смягчить режим. Большую помощь в этом сыграл врач, который был в составе группы. Талибы к нему повалили со своими болячками. В это время можно было общаться с охранниками. В качестве переводчика выступал один из охранников Абдул Резак, который учился в СССР в Симферопольском военном объединенном училище. Это знаменитое училище, где готовили иностранных военных специалистов, находилось в с. Перевальное в Крыму, где автору этих строк довелось работать с афганским контингентом. Владимир Мельник тоже когда-то жил в Симферополе, и в разговорах с афганцем всплывали приятные воспоминания о тех местах.
Благодаря снисходительному отношению Абдул Резака удалось протащить на хозяйственный двор губернатора Кандагара, где содержались заложники, оборудование спутниковой связи. В тот момент поговорить с родными, близкими для ребят было очень важно.
Владимир сетует: «Честно говоря, я тогда жалел, что не могу заснять все на камеру — был такой накал эмоций…” Были и другие послабления в режиме во время нашего пребывания в Кандагаре, за что Абдул Резак был потом жестоко избит «главой протокола» «Талибана» Али Ханом, – продолжает Владимир. Вообще, я тогда понял, что многие работавшие на «Талибан», по существу, сами находились на положении полузаложников: если они откажутся или сбегут, отвечать будет вся семья. А у того же Абдул Резака пятеро детей.
Переговоры по освобождению экипажа вел советник посольства России в Пакистане Замир Кабулов, он встречался и с талибами, и с их покровителями в Пакистане. Изначально на переговорах речь шла об освобождении чуть ли не шестидесяти тысяч афганцев, пропавших без вести, которые якобы томились в российских тюрьмах. Но такого количества афганцев в России просто не набиралось. Эти требования были лишь предлогом для затягивания переговоров.
Талибы почувствовали, что в их руках оказался мощный рычаг воздействия на Россию и другие страны. Они хотели показать свою значимость, как новой силы в Афганистане.
С ними ведь до этого не особенно считались. А тут к простым бандитам приезжают представители российского МИДа, США, ООН. По существу, эта ситуация послужила признанию движения «Талибан» если не де-юре, то де-факто.
В любом случае все формальные условия талибов были выполнены к концу 1995 года, и в декабре в присутствии российской делегации, представителей ООН, Организации Исламская конференция и членов шуры — главного совета «Талибана» — лидер движения мулла Омар на Коране дал обещание освободить заложников. Но этого не произошло.
Министр иностранных дел России Андрей Козырев поторопился раструбить конфиденциальную информацию, и «Талибан» пошел
на попятную. Никакая клятва на Коране не помогла. Мы собрались перед самым Новым годом забирать летчиков, а талибы не дали нам даже вылета из Шарджи. Предупредили: полетите – самолет собьем.
Далее начался торг. Заложников хотели выкупить. Даже один из мешков с деньгами в качестве аванса отвезли в Кандагар. Но совет мулл решил деньги вернуть назад, т.к. у членов совета, в который простым членом входил будущий лидер талибов мулла Омар, не было единства. В составе совета были представители полевых командиров, которые и слышать не хотели об освобождении русских. Они требовали казни неверных. Ситуация зашла в тупик. Силовое решение также могло привести к гибели заложников. Уж очень талибы опекали членов экипажа и могли расстрелять их в любую минуту.
Большую роль в помощи экипажу сыграл владелец компании «Трансавиа» Виктор Бут, который взял в аренду в Казани ИЛ-76. Ничего незаконного он не совершал. Рейс был абсолютно легальным, об этом свидетельствуют документы. Виктор поступил как настоящий мужик и свой экипаж не бросал. Он все это время снабжал их питьевой водой, продуктами, медикаментами, обеспечивал транспортом медиков и переговорщиков. Виктор предоставлял самолеты для полетов в Кандагар и обратно.
В. Бут оплачивал все расходы, появлявшиеся во время работы группы. Он сам и его брат Сергей летали в Кандагар для обсуждения вопросов, связанных с освобождением экипажа. Вместе с тем, чтобы не было никаких домыслов, хочу подчеркнуть: МИД и МЧС помогали захваченным летчикам вовсе не потому, что они были экипажем Бута. Так вопрос вообще не ставился. Это были действия по освобождению граждан России. Без активной помощи из России экипаж просто не дожил бы до побега: пилотов или казнили бы, или они поумирали бы от болезней: гепатита, дизентерии и прочей афганской повседневности.
Премьерный показ фильма «Кандагар» состоялся 1 февраля 2010 года в московском кинотеатре «Октябрь». В пресс-центре телеканала Россия состоялась пресс-конференция создателей фильма Андрея Кавуна-режиссера, Валерия Тодоровского и Ильи Неретина — продюсеров фильма. Выступали актеры: Александр Балуев, Андрей Панин, Владимир Машков, Александр Голубев, Богдан Бенюк и др.
Там только не было главных героев этого сюжета – командира экипажа и его подчиненных….
Из дневника командира экипажа Владимира Шарпатова:
Стены белые, крутые,
А в зените солнца диск.
Здесь законы все иные:
Ходят рядом смерть и риск.
Гул родного самолета
Снится, снится по ночам…

«Три месяца как мы из дома и 40 дней как здесь. На обед сегодня один тростник. Осталось только пять ящиков воды. На таком «топливе» через пару недель, наверное, не сможем передвигаться.
С утра пришел старый проповедник, который хотел выучить нас Корану и сделать из нас мусульман. Взамен обещал походатайствовать о нашем освобождении. Я высказал свое сомнение…»
После просмотра фильма в Тюмени Владимир Шарпатов сказал:
«В плену мы действительно думали, что о нас забыли. И уже на родине узнали, что помощь опоздала буквально на неделю»….

Евгений Логинов, декабрь 2017 г.