фильм Е. Логинова

Е.Логинов. Фильм к 70-летию ВИИЯ КА.

Уважаемые коллеги,
В рамках подготовки к празднованию юбилея нашего прославленного института год назад у меня состоялся разговор с президентом клуба ВИИЯ КА Назаревским А.Н. о том, что необходимо отметить это событие рядом дел, в том числе зафиксировать историю нашего ВУЗа в документальном фильме. Подобная попытка уже предпринималась 5 лет назад, когда по инициативе А.Курбакова на деньги клуба был сделан фильм об институте к его 65-летию. Однако качество фильма и формальный подход к его созданию, вызвали критику выпускников и у руководства университета, которое посетовало на его отсутствие в фильме.

Поэтому у меня появилось предложение сделать новый фильм, достойный нашего учебного заведения с участием не только «звездных» выпускников, как в прошлом фильме, а нашей обычной переводческой братии, которая вынесла на своих плечах всю тяжесть переводческой работы в боевых условиях. В фильме не планировалось участие наших сановных выпускников (депутатов Госдумы, министров и пр.), которые уже давно оторвались от нашего брата. Однако президент клуба ВИИЯ КА, поддержав эту идею, не сделал ничего, чтобы она воплотилась в жизнь. Причиной этого стало банальное отсутствие денег..

Не взирая на обстоятельства, я пошёл на риск и за свои деньги снял небольшой фильм об институте. Этот фильм, о том, что я знаю лучше всего – о моей родной персидской кафедре и клубном движении виияковцев. Купив камеру, подобрав оператора, летом 2009 года я начал съемки фильма. Шестимесячная работа над фильмом подходит к концу. За это время взято более 20 интервью у выпускников ВИИЯ/ ВКИМО разных лет. Совершены поездки в Киев к нашим собратьям по оружию (клуб выпускников ВИИЯ «Булава») и в С-Петербург (ассоциация выпускников ВИИЯ). Проведены съемки на территории института. По оценкам экспертов с Первого канала телевидения получился достойный фильм.

В настоящее время завершается монтаж фильма, который будет тиражирован на DVD и представлен на суд наших выпускников и преподавателей кафедры СВЯ 1 февраля во времяя праздновании 70-летия ВИИЯ КА, которое состоится на кафедре несмотря ни на что.

Всем желающим будет предоставлена возможность приобрести этот фильм.

Однако мои собственные финансовые возможности не безграничны. Поэтому обращаюсь к ВИИЯ сообществу с просьбой поддержать мое начинание и внести свой финансовый вклад в общее дело-сохранение нашей истории и того виияковского духа, который когда-то витал в стенах Военного института иностранных языков Красной Армии. Прошу откликнуться и сообщить о вашей возможной поддержке этого проекта.

Евгений Логинов
89037793118

Orden VKIMO

70 -летие ВИИЯ КА или не спеши выполнять приказ, а дождись когда его отменят.

Уважаемые коллеги, братья по оружию!
Настоящим сообщаем, что по решению руководства Военного университета празднование 70-й годовщины образования военного института иностранных языков возможно состоится 17 февраля 2010 г. (среда) в клубе на территории бывшего ВКИМО (ВИИЯ) на ул. Волочаевской д.3/4.
О дальнейших действиях руководства Военного университета по организации празднования читайте на нашем сайте.

title

С. Медведев. Чтобы помнить…

Первая в этом году «толстушка» «Красной звезды» вышла с заметкой об открытии памятной доски в нашем институте: http://www.redstar.ru/2010/01/13_01/1_04.html

Каменев А.И.

Накануне Нового года в здании главного учебного корпуса Военного университета на улице Волочаевской состоялось торжественное открытие мемориальной доски, посвященной выпускникам Военного института иностранных языков (Военного Краснознаменного института Министерства обороны), погибшим в Афганистане в 1979-1989 годах. Открытие памятного знака было приурочено к 30-й годовщине ввода в Афганистан ограниченного контингента советских войск (ОКСВ). В годы войны в Афганистан было направлено более 300 военных переводчиков и спецпропагандистов — выпускников Военного института, 15 из них не вернулись с войны.

Многие выпускники института, отличившиеся в боях, были удостоены наград СССР и Афганистана. В частности, кавалерами ордена Красного Знамени стали Алексей Чикишев, Андрей Соколов, Андрей Шульц.
Торжественная церемония открытия мемориальной доски завершилась традиционной минутой молчания.

От имени организаторов этого мероприятия хочу сказать большое спасибо всем нашим коллегам, откликнувшимся на наш призыв поддержать финансово. Надо отметить, что доска была изготовлена на деньги общественного фонда кафедры СВЯ и личные средства Логинова Е.Л.
После открытия памятной доски первыми по 1 тыс. руб внесли выпускники первого ускоренного выпуска 1979 года: Богданов Дмитрий, Бояринов Александр, Коробов Леонтий, Курамшин Оскар, Малышев Александр, Савельев Юрий.
За что им большое спасибо! Всем, желающим внести свою лепту в общее дело — прошу отозваться.
Е.Логинов
8 903 7793118

Заявление Государственной думы ФС РФ «В связи с 30-й годовщиной ввода ограниченного контингента советских войск в Афганистан»

Заявление Государственной думы ФС РФ «В связи с 30-й годовщиной ввода ограниченного контингента советских войск в Афганистан»
25 декабря 2009 года Госдума приняла постановление «О заявлении Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации «В связи с 30-й годовщиной ввода ограниченного контингента советских войск в Афганистан», инициированное фракцией «Справедливая Россия», Комитетом по делам ветеранов (Постановление ГД ФС РФ от 25.12.2009 N 3067-5).
В заявлении говорится: 25 декабря 2009 года исполняется 30 лет со дня ввода ограниченного контингента советских войск в Афганистан.
Эта дата, ставшая началом одного из самых драматических периодов в истории российско-афганских отношений, вновь напоминает об уроках, связанных с войной в Афганистане, в частности о невосполнимых потерях среди советских и афганских граждан, о горе матерей, потерявших сыновей, о беспримерных героизме и самоотверженности советских солдат и направленных на работу в Афганистан гражданских лиц, с честью и достоинством выполнявших свой долг.
Наши воины-интернационалисты — ветераны боевых действий в Афганистане, сумевшие с честью пройти через множество испытаний, сформировали целое поколение мужественных и закаленных людей. Сила воли, целеустремленность, гражданская активность, патриотический настрой и энергия этих ветеранов и в 80-х, и в 90-х годах ХХ века были нужны нашей стране. Востребованы они и в настоящее время.
Существующие сегодня различные, часто диаметрально противоположные оценки целесообразности ввода ограниченного контингента советских войск в Афганистан в декабре 1979 года не должны негативно влиять на уважительное отношение российского народа к воинам, добросовестно выполнявшим свой долг по решению поставленных перед ними задач по борьбе с международным терроризмом и религиозным экстремизмом. Боевые действия в Афганистане стали для сотен тысяч советских солдат и офицеров настоящей школой мужества.
Депутаты Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации считают своим долгом выразить глубокое уважение и поддержку российским ветеранам боевых действий в Афганистане и их боевым товарищам в независимых государствах, образовавшихся на территории бывшего СССР, выдержавшим сложнейшее испытание в тяжелых условиях войны в Афганистане и сохранившим верность воинской присяге и боевому братству.
Об отношении российского общества к ветеранам боевых действий в Афганистане наглядно свидетельствует множество мемориалов, посвященных памяти советских воинов-афганцев. Осуществляется комплексная поддержка государством деятельности ветеранских организаций воинов-интернационалистов, предоставляются меры социальной поддержки ветеранам боевых действий, членам семей — вдовам и детям воинов, погибших в Афганистане.
Федеральным органам государственной власти, органам государственной власти субъектов Российской Федерации, органам местного самоуправления и институтам гражданского общества Российской Федерации необходимо сделать все от них зависящее, чтобы поддержка ветеранов боевых действий в Афганистане продолжала осуществляться, а благодарная память о героях с годами не ослабевала и оставалась частью исторического наследия российского общества.
Депутаты Государственной Думы считают, что внимание к ветеранам боевых действий в Афганистане, бережное отношение к детальному изучению страниц советско-афганской истории периода 1979 — 1989 годов помогут достичь полномасштабного восстановления российско-афганских отношений на основе дружбы и добрососедства.
В широком международном обсуждении и объективной оценке нуждаются проблемы, связанные с угрозами активизации международного терроризма, распространения наркотиков, объем производства которых в Афганистане многократно вырос в последние годы, а также с обеспечением прав человека в Афганистане и демократическим развитием этого государства. Острота таких проблем из года в год только усиливается, несмотря на присутствие на территории Афганистана войск Организации Североатлантического договора.
Депутаты Государственной Думы выражают готовность активно участвовать в общей работе по обеспечению международной безопасности, в том числе в рамках таких организаций, как Организация Договора о коллективной безопасности, и подтверждают свою готовность к диалогу с афганскими парламентариями по этому и другим вопросам.
За принятие постановления проголосовало 449 депутатов.

Источник: официальный сайт Госдумы ФС РФ

А. Бояринов

А. Бояринов. Некоторые оценки событий в Афганистане

В тех оценках, которые в последнее время звучат относительно советского военного присутствия в Афганистане, есть ряд не до конца раскрытых моментов. В этом смысле под оценкой ввода войск зачастую оценивается и сам ввод и военное присутствие в течение 10 последующих лет. На мой взгляд, эти события надо оценивать раздельно.
Советское руководство и во времена правления Тараки, и после его свержения и уничтожения Амином, неоднократно получало просьбы афганских руководителей ввести советские войска на территорию Афганистана с целью стабилизации военно-политической обстановки в стране. Тот факт, что Хафизулла Амин демонстративно нарушил своё обещание Брежневу не убивать его друга Тараки, во многом спровоцировало принятие решения о вводе войск с целью уничтожения режима Амина. Если оценивать события ввода войск и штурма дворца «Тадж-Бек» с целью свержения власти Амина, то можно с большой долей уверенности говорить о том, что эти действия отвечали и интересам СССР и интересам значительной части афганского народа. Правда, далеко не всего, но, как минимум всего партийного крыла «Парчам». Я своими глазами видел, как 28 декабря афганцы, освобождённые из тюрьмы Поли-Чархи целовали броню наших БМП на мосту из старого микрорайона в новый.

Но ведь 27 декабря советские войска не только взяли штурмом дворец Амина. На одном из транспортных самолётов в Афганистан привезли будущего Генерального Секретаря НДПА Бабрака Кармаля. А вот об этом моменте как-то не очень любят вспоминать. И, если свержение кровавого режима Амина, ещё можно отнести к достижениям советской военно-политической мысли, то действия по приведению к власти абсолютно марионеточного лидера, в эти достижения никак вписаться не может. Так как, это фактически проведение переворота с целью установления нужного лидера. Да и сам лидер оказался не слишком дееспособным.
В это же время советские войска, руководимые генералами прошедшими ВОВ, ввязались в открытые боестолкновения с отрядами афганского сопротивления. Генералы ставили задачи как в той войне: «Взять высоту любой ценой!» и совсем не понимали: с кем они воюют и во имя чего они посылают на смерть простых советских парней.
Поэтому я с уверенностью могу сказать, что ошибки советских властей начались с того момента, как они решили после устранения Амина привести к власти угодного им человека, а не человека – лидера угодного народу Афганистана. Для подержания у власти этой марионетки и потребовалось дальнейшее присутствие наших войск с их постепенным и неуклонным втягиванием в эту необъявленную войну, что тоже, несомненно, было непоправимой ошибкой. Наши солдаты и офицеры не знали специфики афганского общества и, соответственно, не понимали, ни с кем они воюют, ни почему эти духи воюют против них. Вся эта полоса ошибок началась с момента установления власти Кармаля и длилась все годы его правления. Я далёк от мысли, чтобы утверждать, что в этот период делались только ошибки, но основные ошибки в доельцинский период, делались именно в это время.
Следующий момент, который зачастую упускают при оценке событий того времени, относится уже к неоспоримым достижениям советских дипломатов и военно-политических советников высшего ранга – замена Бабрака Кармаля на Наджиба. Смею утверждать, что инициатором этого шага была именно советская сторона. Так вот, именно с приходом Наджиба началась, если так можно выразиться, светлая полоса в жизни афганского народа. Совместными усилиями была выработана политика национального примирения, которая позволила не только сблизить многие до того времени непримиримые круги афганского общества, она сохранила многие жизни и афганцам и шоурави.
К этому времени наши войска уже больше заботились не о нанесении потерь противнику, а о сохранении жизни своим подчинённым. Наши подразделения научились понимать: кто конкретно в данном месте им противостоит. Они научились находить подходы к старейшинам и командирам отрядов, огромную работу проделали наши разведчики, которые смогли и разобраться в родо-племенных отношениях на своём участке ответственности, и определить приоритеты в переговорном процессе с представителями племён. Начался реальный процесс, направленный не на уничтожение противника с целью достижения победы над ним, а на достижение взаимопонимания, точек пересечения интересов с противоборствующей стороной на низшем и среднем уровне.
Именно грамотное проведение политики национального примирения создало необходимые условия для того, чтобы после вывода наших войск правительство Наджибуллы смогло не потерять контроль над ситуацией. В этой связи можно уверенно констатировать, что выводу советских войск из Афганистана предшествовала продуманная и кропотливая работа как советской, так и афганской стороны по подъёму авторитета лично Наджиба и укреплению всей власти афганского правительства на местах. Что позволило Наджибу сохранить спокойствие в стране и после вывода советских войск.
Так что и сам вывод наших войск из Афганистана можно уверенно отнести к достижениям нашей политики в этом регионе потому, что после вывода эскалации напряжённости в этом регионе не произошло, и статус-кво сохранялся вплоть до безумных действий наших руководителей, которые фактически бросили своего союзника, так верившего им. Это не ошибка, это гораздо хуже, это настоящее предательство. На наше счастье афганский народ больше помнит то, что шоурави сделали для них хорошего. Но эта заноза никуда не денется.
В нынешней ситуации, которая во многом схожа с положением в последние годы правления Кармаля, на мой взгляд, всё, что нужно коалиции, так это найти «нынешнего Наджиба», который бы смог своим авторитетом инициировать процесс примирения и переговоров со всеми противоборствующими силами, готовыми пойти на это во имя своего народа. А это задача по-сложнее, чем просто пострелять. Мы в своё время смогли это сделать. Ну, а для начала, как посоветовал Руслан Аушев, у Карзая должна быть только афганская охрана и никаких иностранцев.

Памятник Грибоедову

Е. Лексунов о Грибоедове и Иране.

Евгений Лексунов, в силу востребованности в качестве переводчика персидского и английского языков, неоднократно выезжал в командировки в Иран. С собой в поездки он берет фотоаппарат. Благодаря этому у нас есть возможность заглянуть в Тегеран.
Представляем его фото, сделанное на территории посольства РФ в Тегеране и рассказ про нашего великого соотечественника Грибоедова А.С.
Александр Сергеевич Грибоедов — знаменитый русский дипломат, литератор и даже немного композитор- родился в январе 1795 года в Москве, в старинной дворянской семье.
Грибоедов в 11 лет поступил в Московский университет и в 1810 году окончил два факультета — юридический и словесности. Грибоедов отлично знал иностранные языки, в том числе и древние.
В 1812 году он поступил добровольцем в армию. В 1817 году Александр Грибоедов был зачислен в Коллегию иностранных дел, служить ему пришлось в Петербурге. Там он знакомится с будущими декабристами — Одоевским, Рылеевым, Бестужевым.

В 1818 году Грибоедов назначается секретарем русской миссии в Тегеране, а в 1822 году — еще и секретарем по дипломатической части генерала А.П.Ермолова (командовавшего русскими войсками на Кавказе и бывшего одновременно чрезвычайным и полномочным послом в Тегеране).

Переехав в Тифлис, Грибоедов работает над своим главным произведением — комедией «Горе от ума» (вначале названной «Горе уму»). Работа была завершена в 1824 году в Петербурге. Цензура запретила публиковать текст пьесы, лишь небольшие отрывки были изданы в 1825 году в альманахе «Русская Талия».

В 1825 году Грибоедов возвратился на Кавказ, но вскоре был арестован и доставлен в Петербург в связи с восстанием декабристов. Однако причастность Грибоедова к заговору доказать не удалось и он возвратился в Тифлис.

В апреле 1828 года он был назначен послом в Тегеран. По пути туда Грибоедов несколько месяцев пробыл в Грузии и женился на 16-летней Нине Чавчавадзе. Но его счастье оказалось недолгим: 11 февраля 1829 года при разгроме русской миссии в Тегеране фанатиками-мусульманами Александр Грибоедов был убит.

Его похоронили в Тифлисе в пантеоне Грузии — на горе Давида.

Мельник А.Л.

А. Мельник. Талибан, Джихад, Афганистан, НАТО, Россия.

ПРЕДИСЛОВИЕ (прелюдия).
31 августа 2009г. в интервью журналу «Эксперт» №33 (670)2 член комитета Госдумы РФ по международным делам Семен Багдасаров рассказал о нынешней ситуации в Афганистане и коснулся первопричины конфликта НАТО и Талибан в начале этого века. В частности, С.Багдасаров указывает:
«Конфликт с Вашингтоном начался с того момента, как провалились переговоры «Талибана» с членами Конгресса США и известным американским политиком Залмаем Халилзадом по вопросу строительства американскими компаниями трубопроводов из Средней Азии к Индийскому океану через территорию Афганистана. По всей видимости, талибы не позволили американским военным размещать базы в Афганистане для контроля за этими трубопроводами и начали переговоры о строительстве с аргентинскими компаниями. Именно тогда и было принято решение о вводе войск в Афганистан — задолго до 11 сентября». читать статью

Can the West avoid Russia’s fate in Afghanistan?

Can the West avoid Russia’s fate in Afghanistan?

After the Soviets left defeated, a war hero from the SAS and one from the Red Army say the same mistakes are being made

The Sunday Times
Mark Franchetti
January 3, 2010

The white flashes of explosions and red traces of artillery fire filled the moonlit sky on the night of October 7, 2001, as Britain and the US launched the war in Afghanistan against Al-Qaeda and the Taliban.

From the roof of a mud-caked house in Tobdara, a mountainside village high above the Shomali valley, 30 miles north of the Afghan capital, Kabul, I watched as allied war planes and cruise missiles streaked beyond a high ridge separating us from the front line.

Loud explosions echoed into the night as I was joined by a group of hardened Northern Alliance fighters, the loose coalition of former mujaheddin rebels who had sided with the West. Armed with AK-47 machine guns and careful not to use even a torch to avoid attracting incoming fire from an enemy position above, the men had come to witness the twilight of the Taliban.

“It won’t take long,” predicted one, wrapped in an Afghan blanket and wearing a pakol, the woollen round-topped hat favoured by the mujaheddin. “The Taliban are finished. A few days of heavy bombardment and then we’ll go in with a ground assault. They’ll either flee or die.”

His confidence was engaging. But in the dusty plains below there were many reminders of another superpower’s bloody attempt to wage war in Afghanistan. Soviet tanks and armoured personnel carriers, burnt out and twisted, still littered the country, more than two decades after Moscow had withdrawn its troops, ending its disastrous nine-year war.

In the shadow of the Taliban front line, a few miles below Tobdara, the Bagram air base was overgrown and abandoned. The spot from where the Soviets launched their invasion in 1979, it is now the US army’s largest base in the country.

The mujaheddin’s predictions did not take long to come true. Five weeks later Kabul fell. Al-Qaeda and the Taliban were on the run, dispersed in the high mountains along the border with Pakistan. His optimism, however, proved premature. More than eight years since the war began in the wake of the 9/11 terrorist attacks, the Taliban have made a comeback.

Over 240 British soldiers have been killed in the war (more than in Iraq), many in ferocious close combat that has been compared to the trench warfare of the first world war. By the end of this year, American and British forces will have been in Afghanistan as long as the Soviets. And yet Russia’s experience in the country has been largely overlooked by the allies. It was, say American and British generals, a different war fought in different times by a different army.

Many military experts would now beg to differ. There are compelling parallels between the obstacles faced first by the Soviets and now the allies. Often, the mistakes are the same. What lessons are there to be learnt from the Soviet war in Afghanistan? Just as the allies failed in 2001 to study the fateful Soviet invasion, the Russians before them dismissed Queen Victoria’s foray into a country some have dubbed “the graveyard of empires”. So when in early 1980 the Soviet deputy foreign minister pointed out to his boss, Andrei Gromyko, that three previous invasions by the British had failed, Gromyko asked sternly: “Are you comparing our internationalist forces to those of the British imperialists?”

“No, sir, of course not,” answered his deputy. “But the mountains are the same.”

One senior British military man to sense he could learn from the Soviet war is Brigadier Ed Butler. The former commander of 22 SAS and 16 Air Assault Brigade in Helmand, Butler, 47, was the original mastermind of Britain’s strategy to fight the Taliban in the southern Afghan province. A soldier for 24 years, mostly with the SAS, he served in Afghanistan in 2001, 2002 and 2006.

Butler was awarded the Distinguished Service Order for displaying exceptional bravery on daring top-secret operations behind Taliban lines. Tipped as a future head of Britain’s armed forces, he shocked many by resigning in 2008. He now heads an international company trying to attract investment into impoverished regions. “I wanted more time with my children,” he told me. “But I was also finding it hard to publicly state that we had enough resources at the same time as talking to parents about the loss of a son, when more resources may have made a difference.”

Butler began early on to read detailed accounts of the Soviet invasion. “I found it useful and fascinating, as their tactical experience turned out to be very similar to ours,” he said.

Then, as he planned the 2006 British operation in Helmand province, Butler invited a Soviet colonel who had commanded a helicopter regiment in Afghanistan over to his headquarters in Colchester. “He gave us a very good first-hand account of the ground and enemy which reinforced our assessment that in such a harsh environment it would be as tough to survive as it would be to fight,” recalled Butler. “He also told us that to reduce the number of helicopter crashes, each pilot’s one-litre weekly vodka ration should be cut down by a third. It was a wonderfully Russian way of looking at things.”

To gain a better sense of the parallels between the Soviet and allied campaigns, and consider what lessons can be drawn from the past, The Sunday Times Magazine flew Butler to Moscow to exchange views and compare notes with Lieutenant-General Ruslan Aushev. Awarded the title Hero of the Soviet Union, the former communist state’s highest military award, for his service in Afghanistan, Aushev, 55, spent four years and eight months in the country. He was seriously wounded, rose to regiment commander and is one of the war’s most respected veterans.

During a long and animated exchange on a chilly Moscow morning, a few hundreds yards from Red Square, the two war heroes talked frankly about their time in Afghanistan.

Aushev, strong-willed and moustached, castigated the West for still being there and for what he sees as a doomed attempt to impose our institutions and way of life on a country deeply steeped in feudalism — but he also spoke candidly about the many Soviet mistakes.

Sharp and thoughtful, Butler, who retains the stiff and trimmed demeanour of a senior military man, challenged some of Aushev’s advice on how best to extricate the allies, and defended some decisions taken by Britain and the US.

Most striking, however, was how little the two disagreed, given the passing of three decades since the Soviet invasion and the fact that they were brought up believing rival ideologies. “Most tactics used by the Taliban against us are very similar to those the mujaheddin used against the Soviets,” said Butler. “Many of the mistakes are the same, as are the difficulties faced. Listening to the general’s advice was fascinating and frankly I found myself mostly agreeing with him.”

Contrary to the cold war picture painted by our propaganda, the Kremlin’s decision to send troops into Afghanistan in December 1979 was not conceived as an imperialist land-grab. Moscow went in to prop up the Afghan communist government, which had come to power in a coup the previous year. It did not plan to stay long. The politburo had resisted numerous calls by the Afghan government for troops to help quash armed rebellion to its socialist reforms — which had angered tribal and religious leaders. Moscow finally went in mainly because it feared that the Afghan communist president, Hafizullah Amin, was cosying up to America. Elite KGB special forces were flown into Bagram to help stage a coup. In a textbook raid, they took the presidential palace, killed Amin and installed the pro-Soviet Babrak Karmal as leader.

The regime change was supported by “a limited troop contingent”. Its task, so Soviet documents have since shown, was to stabilise the situation in the county and withdraw after about six months, leaving behind only political advisers and intelligence agents. “We thought it would be over quickly,” Aushev recalled. “We believed that when such a powerful army as ours goes in, things would calm down. The opposite happened. The civil war only intensified.

“We took sides. It’s the same mistake now being committed by the coalition. You’re supporting one element of Afghan society against the other. To them, you’re outsiders just as we were. History and past experience show the Afghan people don’t like it when outsiders come in, whatever their purpose.

“The longer the war, the more resistance will last. You need to understand that the Taliban are not terrorists. They may use terrorist tactics, but they are a part of the Afghan people. You must acknowledge that your forces are now fighting with a section of the population, just as ours did.”

The coalition’s view, Butler pointed out, is that most Afghans are opposed to the Taliban and want rid of them. Only partly true, said Aushev. If the Taliban are so unpopular, who is feeding and harbouring them if not the locals? But there is an element of terror, Butler countered. “Why then aren’t they taking up arms against the Taliban to defend their own villages?” said Aushev.

Most Soviet Afghan war veterans now view the 1979 invasion as ill-judged. The conflict killed around 15,000 Soviet soldiers and some 1.3m Afghans. A third of the country’s pre-war population went into exile. Many also believe it accelerated the collapse of the Soviet Union, two years after Mikhail Gorbachev, the father of glasnost and perestroika, pulled out troops in February 1989.

At the height of the conflict, there were nearly 120,000 Soviet troops deployed in Afghanistan. The surge recently announced by Barack Obama will take today’s allied troops to more than that amount — over 130,000. Aushev said the Soviets lost 300 helicopters in the war — compared to the coalition’s 56. So far about 800 US soldiers have died along with the British total.

The mujaheddin could never defeat the Russians in military terms. “No Soviet garrison or major outpost was ever overrun,” said Lieutenant-General Boris Gromov, the last commander of the 40th Soviet Army in Afghanistan and its last soldier to leave the country.

But the Russians could never keep long-term control of areas they seized — a problem the coalition has become painfully familiar with. In a 1986 memo that could mostly have been written today, the Soviet army’s chief of staff stated gloomily: “After seven years in Afghanistan there is not one square kilometre left untouched by the boot of a Soviet soldier. But as soon as they leave the place, the enemy returns and restores it all the way it used to be. We have lost this war.”

Then as today, Afghanistan’s lack of a railway meant that supplies and ammunitions had to be transported mainly by land — across treacherous mountain passes and harsh deserts — making military supply columns exceptionally vulnerable to hit-and-run attacks.

“The terrain, especially in the mountains, is so impenetrable that you could lose sight of an entire battalion,” said Aushev, who spent months fighting there and recalls having to drink water from puddles to stay alive. “All the mujaheddin had to do is hit the first and last vehicle and the whole column would get bogged down.”

In October 1986, while protecting an artillery regiment on the move along the narrow mountain road to the Salang pass in the north of the country, Aushev was badly wounded in an ambush. Hit by fire from an AK-47, he returned to the war several weeks later.

The elusive nature of the enemy in Afghanistan has also changed little. Acting in small, highly mobile groups, the mujaheddin — as the Taliban today — were hard to spot, let alone distinguish from civilians. The Russians referred to the mujaheddin as dukhi, or ghosts.

“I’d be passing with my regiment,” Aushev says. “There’d be a man by the roadside with a shovel in his hand. He’d smile and wave, and I’d wave back, but I knew he’d just planted a mine.”

“It’s very similar,” said Butler. “We used to say that the Afghan farmer standing in his field could just as easily have an AK-47 hidden in the ditch. Moreover, he’s smiling at you.”

The zelonka, as the Russians called the narrow labyrinth of greenery and mud houses typical of Afghan villages, is as perilous a war theatre as the country’s steep mountain passes. There, say Aushev and Butler, a network of underground tunnels were used by the mujaheddin, and now by the Taliban, to vanish after an attack.

Close proximity and ample cover for the enemy make rocket-propelled grenade attacks exceptionally difficult to escape.

“The tactics have not changed,” said Butler. “The mujaheddin used mines against the Soviets, often with devastating effect, while the Taliban are now using improvised explosive devices and roadside bombs against us.”

While the Soviet army was mostly made up of conscripts, coalition forces are all professional. They are better trained, have far superior technology than the Russians in the 1980s, and crucially, are better fed and equipped. Some Soviet soldiers became so desperate they traded weapons and ammunition with the enemy in exchange for food and clothing.

Disease, especially infectious hepatitis, took a devastating toll on Russian troops. It is estimated that more than 400,000 soldiers fell sick during the conflict.

But state-of-the-art technology and kit aside, combat in Afghanistan has not become easier.

“Imagine fighting day in and day out for 20 hours a day,” said Butler, “in 50-degree heat, carrying 70lb of equipment, drinking hot water, with the knowledge that there is a good chance of being either killed or wounded every time you leave the base. That was a typical paratrooper’s day in Helmand in 2006. Just getting from A to B is logistically very tough.”

Unlike the coalition, which planned the war from scratch in a record 26 days, the Soviets had intimate knowledge of Afghanistan prior to their invasion as Moscow had KGB agents and political advisers on the ground assisting the country’s communists. “That’s a big advantage,” Butler told Aushev. “We went in cold and had very little information about what we’d face. For instance, we had hardly any understanding of the country’s very complex tribal tapestry.”

Nor were totalitarian Soviet leaders ever constrained by domestic public opinion or the body-bag count — arguably the most pressing worry for the coalition. True casualty figures were not released until after the collapse of communism. Relatives of those killed in the war were forbidden from engraving Afghanistan on the tombstone of the fallen. There were no anti-war demonstrations, and for much of the conflict most Soviets received only rosy propaganda reports from the front. Nonetheless, the Soviets had one particular disadvantage: unlike the current campaign their conflict was fought against the backdrop of the cold war. America, first secretly and then overtly, funnelled billions of dollars in ammunition and weapons to the mujaheddin in a proxy war against its rival superpower. The CIA helped train insurgents, and Britain, Pakistan, most Arab Gulf states and even China contributed to arming the rebels.

In what most Soviet veterans, including Aushev, consider a turning point, by 1986 the CIA began supplying the mujaheddin with hand-held Stinger surface-to-air missiles — which in part explains the high number of Soviet helicopters downed. Less trumpeted is the conviction that the covert operation inadvertently helped create Al-Qaeda, whose early leaders, including Osama Bin Laden, were mujaheddin armed by the West.

“We had much of the world against us,” said Aushev. “Today most countries are on your side. And the mujaheddin had very good weapons, the best mines and better medical equipment than us. Imagine if the Taliban had Stingers.”

The solution, however, Butler and Aushev agreed, is not military. The decorated British war veteran was noncommittal when I asked him about proposals to send in extra troops — the so-called surge which for a while at least helped reduce violence in Iraq.

First, in Butler’s view, the government must clearly state its objectives. “What do victory and defeat look like for us in Afghanistan?” as he put it. “What exactly are we trying to do there and how much can we afford to spend? Only then can one make a poised decision on the surge.”

Aushev by contrast had no doubts. Any troop increase is destined to fail. “What difference will another 40,000 men make? None. You’d need a million to control it but you’d still have terrorist attacks,” he says. “Militarily we could do pretty much what we wanted. We had no problem landing 2,000 troops somewhere, just like that. But that is not the way out.”

Nation-building alone is not enough either. The Soviets implemented a programme far more extensive than the coalition has so far. They built roads, factories, hospitals and schools and trained the Afghan elites, often by sending them to Moscow. “We got into nation-building long before we went in,” said Aushev. “Most Afghans loved us. That changed when we sent in the military because inevitably civilians get killed.”

The Soviets and the coalition made one fundamental mistake, according to the general. Both went in with a clear and limited objective but allowed themselves to get bogged down in pursuit of unattainable goals.

The Russians sent in troops to stage a coup and stabilise the situation, but then sought to Sovietise Afghan society. The coalition went in to remove Bin Laden and the Taliban, but is now trying to “democratise” the country. “In 2001 you told the world you were going in to remove a terrorist threat, not impose democracy, but now you are trying to stage western-style elections in a country where most people can’t read,” says Aushev. “You dispersed the Taliban and had some local support. That’s when you should have gone home leaving the Afghans in charge. We made the same mistake, seeking to impose our Soviet way of life, telling them they should have collective farms, pioneer camps and so on.”

The historical parallels go further. With Karmal, the Soviets backed a weak, unpopular president who rarely ventured outside Kabul for fear of assassination. A hostage in his own country, he was guarded round the clock by KGB special forces. The same, argued Aushev, is true of Hamid Karzai, the western-backed Afghan president who, shadowed by US special forces, is back in power for another five years following the country’s recent hotly-contested elections.

In 1987, the Kremlin replaced Karmal with Mohammad Najibullah who oversaw the Soviet withdrawal and ruled for over four years with substantial financial aid from Moscow. That quickly changed when Boris Yeltsin cut off all funds and cheap gas supplies. In 1996 the Taliban finally caught up with Najibullah, dubbed the “Ox of Kabul”. He was tortured, castrated and hung from a traffic-light post.

Gordon Brown hopes a UN-sponsored conference in London later this month will set a timetable for a transition to Afghan security forces of their own country, paving the way for troops to come home.

When Butler asked him what advice he would give the coalition, Aushev, who in August was invited to share his views on Afghanistan with the Pentagon, was resolute. Western-style elections should be scrapped. The country should be ruled by a jorga, or council, made up of respected tribal elders and ethnic leaders.

Karzai and his government should take responsibility for the country. The president should be given a strict ultimatum. He should state his aspirations for Afghanistan and plan for achieving them. The West should assist him, but remove him unless he has made progress within a certain time frame. Replacing his US bodyguards with Afghans would stir Karzai into action, added the Soviet general mischievously.

“The Afghans must tackle their own problems,” Aushev told Butler. “They have governors, ministers, a president. Let them talk to their own people. Why are you going in? Give government envoys trucks of medicines, potatoes and flour when they travel outside Kabul, but let them talk to each other.”

But that is exactly what Butler did in Musa Qala in 2006 when he personally sat down with local tribal leaders who wanted to take charge of their own security, reaching a compromise to put an end to the fighting. Butler recalled they said: “‘Give us money and we will rebuild but don’t come into our villages. We’ll keep control of the Taliban.’ It worked for only a few months until the Taliban came back in and started the fighting again.”

The answer, Aushev insists, would have been to put in a self- defence unit made up of locals. “Give them weapons but let the people of Musa Qala defend their Musa Qala.” Crucially, he went on, the coalition must help build up a strong and independent Afghan army, police and intelligence agency capable of tackling the country’s security problems. By the time the Russians left Najibullah in charge they had trained an Afghan army three times the current size. But that did not save him once the Kremlin cut supplies.

In the general’s eyes no viable political solution can fail to include the Taliban, even if they insist on imposing sharia law in regions where their influence is at its strongest. “What’s wrong with that? It’s the same law used in Saudi Arabia but you are not seeking to impose democratic elections there,” said Aushev.

When it comes to possibly the single most pressing factor in shaping Afghanistan’s future, Butler and Aushev could not have found more common ground. Combined, the two war heroes may have served over five decades in the army, but in their eyes the solution to the country’s complex problems is not military — despite the urgency of strengthening the Afghan armed forces.

It must focus on an ambitious long-term programme to help develop Afghanistan’s economy to improve the lives of millions of Afghans. How? Through aid but also direct investment, to build factories and businesses that generate revenues for local communities rather than the authorities. It is a concept Butler has embraced with enthusiasm since retiring and heading CforC (Corporates for Crisis), which provides political, business and cultural advice to investors interested in emerging and frontier markets. “It’s difficult because of the cycle of violence, but I’m a huge believer in the importance of attracting investment into post-conflict zones. We are facilitating business recovery, through foreign direct investment, in Africa and it could work in Afghanistan. Regrettably, development budgets there are only a fraction of what is spent on the military.”

“Turn to a tribal leader,” hypothesised Aushev. “Tell him you want to build a local leather factory which will bring jobs. Of course he’ll provide security. Get the locals involved on all fronts. Build milk, meat factories. Surely that’s not so difficult for a coalition of 40 countries. What’s cheaper, to keep a 100,000 strong army there or build 100 new factories? Today the Afghan leadership is hiding behind your shoulders and worrying only about private matters, just like they did with us.”

As the two veterans exchanged military souvenirs and posed side by side, they agreed that failure to develop Afghanistan and improve the life of the ordinary Afghan could lead to the chilling threat of Islamic fundamentalism and terrorism spreading far beyond the region’s borders. To some it may seem an unlikely scenario. But then again, as I watched the firepower lighting the sky in Tobdara eight years ago, few ever imagined America and Britain would still be fighting here.

1-й Съезд НДПА

А.Мельник. 45 лет НДПА.

45 ЛЕТ СО ДНЯ ОБРАЗОВАНИЯ НДПА.
1 января 1965г. в Кабуле в доме Нур Мохаммад Тараки состоялся первый, учредительный съезд Народно-Демократической Партии Афганистана (НДПА). С тех пор прошло 45 лет. В советское время было принято к таким круглым датам писать программные статьи, провести круглые столы и т.д. Сейчас ничего этого не произошло, видимо, по простой прозаичной причине, — партия перестала существовать, была разгромлена, а многих её видных деятелей, в т.ч. тех, кто стоял у истоков этой партии и/или руководил ею в последующем, — постигла трагическая участь. Другая часть находится в эмиграции, тоже не на особом завидном положении. Сегодня в парламенте Афганистана едва ли найдется пара-тройка человек, которые стоят на позициях, отдалённо напоминающих установки партии Ватан, как эта партия в последние годы своего существования стала называться. читать полностью

Саиды и Джавдеты

Случай вышел с нашим гидом,
Я хотел сказать об этом,
Был вчера еще Саидом,
А сегодня стал Джавдетом.

Расскажу, но не в обиду,
Тут у каждого обеты,
Половина здесь — Саиды,
Остальные все – Джавдеты.

Ух, какие индивиды,
И до пояса раздеты!
Думаешь, они — Саиды,
А они, уже… Джавдеты!

От Багдада и до Кветты
Такова у них планида —
Выбирать между Джавдетом
И… конечно же, Саидом.

Говорят, что Эвменида
Отдыхала рядом где-то,
Вот откуда здесь коррида
И извечная вендетта.

Есть и общая эгида —
Обожают здесь монету
И Джавдеты и Саиды —
Настоящие эстеты!