С. Богданов. Разрешите перескочить таможню в воспоминаниях?

С. Богданов Глава 4.
Саша Бояринов, на курс постарше, а сейчас уже приятнее перефразировать, что я был на курс помоложе. Мне так приятно услышать его, 20 лет не виделись, ещё одного типичного своей индивидуальностью вияковца, что решил отозваться на его искренние слова благодарности в адрес наших преподавателей на страницах сайта.
Не знаю, как сложилась его жизнь вне армии, но однозначно, что все мы заслуживаем лучшего, улыбаюсь по-доброму, по-вияковски, вместе с Вами. Или не улыбаетесь?
С этими ребятами мы были плечом к плечу каждую нашу командировку. Один из нас по прибытию всегда попадал в коллектив переводчиков начиная с уровня дивизии, во главе кадрового военного старшего переводчика: пусть в 1980г. — ещё мл.л-та, например, Вадима Кирикова, а в 1986г. — уже капитана, но вияковца. Естественно, что в системе афганского Министерства Обороны все ключевые должности военных переводчиков занимали выпускники нашего института.
Так изначально сложилась политика распределения и ротации военных переводчиков в Афганистане. И эта система сработала. Исключения, понятно, были. Но говорю о характерном в таком сложном и масштабном механизме как подготовка кадров. Кузница кадров работала, благодаря высокопрофессиональным преподавателям.
Л-ты — выпускники двухгодичного призыва гражданских ВУЗов постепенно заменялись из боевых частей мл. лейтенантами. Иногда, даже директивно — после ряда безвозвратных потерь. А во главе нас стоял референт аппарата ГВС, один из преподавателей нашей Альма-матер. Полковники Бартенев, Гончаров и другие заслуживают наших воспоминаний, а кто же, как не мы с благодарностью вспомним добрым словом?!
А сейчас разрешите житейский пример из героической жизни военных переводчиков, когда пришлось обратиться за помощью к Александру Бояринову. В декабре 1980г. по прибытию в Афган, получив первую зарплату и выбравшись в город с другом, попали в засаду. Всё происходило на центральной почте Кабула. Моё хобби с детства были марки, вот и заговорил с работницей почты. Каждый переводчик меня может понять, что я был обворожён и очарован таким чистейшим произношением афганской женщины. Коварство женщины и моё желание пытаться разговаривать сыграли злую шутку.
Сумма за коллекцию не просто удвоилась, а в 10 раз превысила разумные цены . Я попросил своего друга Геннадия Иванова добавить 2/3 ещё и его зарплаты, чтобы купить марки по истории Афганистана. Согласитесь, что было обидно это осознать уже через час, рассматривая марки без журчащего аккомпанемента персиянки.
К кому обратиться за советом? Мой первый советник, п-к Исхаков Касым Сулейманович сказал, как отрезал, что ему такой переводчик не нужен. Бери машину и без денег не возвращайся, мол сам хотел у меня занять, чтобы отправить с оказией подарки семье. Саша Бояринов легко продемонстрировал нам знание афганских реалий и подтвердил, если деньги отданы мужу – бесполезно их вернуть, но в помощи не отказал.
Вот так втроём, Александр, Геннадий и я поехали на почту. Мы с Генной, конечно, молчали и слушали. На этот раз мы были уже удивлены свободным владением языка и всей ситуацией нашим товарищем. Деньги нам вернули, даже извинившись за недопонимание. Мне было стыдно. Согласитесь, что если бы дело было только в деньгах, стоило бы мне сейчас это вспоминать?
На первом этапе обучения за 11 месяцев наши преподаватели привили вкус к познанию иностранного языка и только азы вырабатывания навыков его освоения. Это был один из первых уроков пребывания в стране – надо знать язык, культуру общения и афганские реалии. И это надо было делать очень быстро. Вот так порой проходило становление военных переводчиков.