Андрей Соколов, Запад-1992у. Автобиографичный рассказ «Куджо Мири»

25 сентября 1986 года около семи часов вечера третья рота Мусульманского батальона десантировалась с вертолётов в окрестностях кишлака Шахидан на левом берегу реки Кабул. Дождавшись темноты, мы начали движение на Север по сухому руслу. По боевому расчету в головном дозоре был Виктор Абрамов с двумя разведчиками 131 ргСпн, а основной отряд шел на расстоянии метров пятидесяти. Тыловое охранение обеспечивала 134 ргСпн Сергея Суковатова. Соблюдая режим радиомолчания, двигались без привалов. Необходимо было успеть организовать засаду в месте слияния двух русел до восхода луны. Движение отряда выровнялось и вошло в свой размеренный ритм… — Цок йе? (или возможно — Цок дзе ? в переводе с пушту — Кто такие? или Кто идет?) — раздался, как гром среди ясного ночного неба, внезапный окрик чужой речи. Кричали откуда-то сверху. Разведчики на мгновение замерли и начали опускаться на землю. Все ожидали, что дальше последует огонь противника. Сомнения не было — напоролись на духов. «Куджо мири? (Куда ты идешь? фарси)» — громко обратился к ночному небу Шахидана старший лейтенант Удовиченко, выигрывая время и давая понять отряду, что берет инициативу на себя…Знал ли Гена, что за фразу тогда обратил он к Небесам?! …Накануне ареста и последующей казни, Спаситель говорил со Своими учениками. Лучший ученик Иисуса Петр спросил: «Domine, quo vadis?» Куда Ты идешь? Иисус отвечал ему: куда Я иду, ты не можешь теперь за Мною идти…» (Лк. 13, 36). «Гена, ты ответил на фарси, а это пушту», — все, что мог сказать я в тот момент. Но тут с холма прозвучал очередной окрик: « Моджахед ка на? (Вы моджахеды, свои? пушту)». « Моджахед, моджахед (Свои, свои)»,-теперь ответил я. «Они приняли нас за своих», — заметно волнуясь, прошептал я Геннадию. « Тяни переговоры сколько сможешь!» — сказал мне Удовиченко и стал жестами указывать разведчикам следовать за ним на горку. Как действовать дальше, все уже поняли. — Стерей мешей, вруну! Цинге йе? (пушту — Здравствуйте, братья! Как дела?) Этой фразой каждый день начинал занятия языка пушту мой первый преподаватель Александр Иванович Каменев…Что говорил еще, теперь уже точно не помню, но отряд успел скрытно занять соседнюю господствующую высоту и подготовиться к бою. « Вали на тереги? Тер шей! Тер шей! (Почему не проходите? Проходите! Проходите! пушту)», — раздавались возмущенные крики с холма напротив. Теперь мы были примерно на одном уровне с духовской фишкой. Показалась луна и в ее тусклых лучах разведчики увидели очертания двух соединяющихся русел. То есть, то самое место, куда мы шли по плану. В свежем ночном воздухе появился запах животного пота и навоза — запах караван. Опытные разведчики знали, что он опережал караван с подветренной стороны на несколько минут… Эти минуты, когда нервы напряжены до предела, руки судорожно сжимают снятое с предохранителя оружие, а глаза ищут в темноте цель, длятся томительно долго. Ну, вот и караван. Из-за поворота сухого русла он шел прямо на нас. Получалось, что мы опередили его всего минут на десять. Наличие группы проводки каравана, которая приняла нас за «своих», говорило о важности перевозимого груза или лица, следующего в караване. Внезапный огонь трассерами распорол ночную тишину. В считанные минуты караван и его боевое охранение были уничтожены из стрелкового оружия и гранатометов. Противник даже не успел организовать сопротивление. В этом бою разведчики третьей роты захватили стрелковое оружие, боеприпасы, документы и японские медикаменты (хорошо запомнил японский градусник). Но главное, в том бою — не погиб и не был ранен ни один солдат нашего роты. Сколько наших солдат и офицеров спасла фраза — «Куджо мири?», Не знает никто. Но каждый, кто там был, считает, что уж его-то спасла точно!