Мруг Василий Пантелеевич–выпускник ВИИЯ 1955 года о работе советских военных специалистов в Алжире.

Представляем нашим читателям выпускника западного факультета ВИИЯ 1955 года полковника в отставке Мруга Василия Пантелеевича.

Беседу с ним записал член Союза ветеранов ВИИЯ Андрей Александрович Токарев (запад 1978).

В Алжир я прилетел 19 ноября 1964 г. В аэропорту нас встретили сотрудники посольства. Среди прилетевших было четыре офицера, остальные гражданские: геологи, гидрологи и др. Переводчик один я. Офицеров разместили в гостинице «Араго». Вечером к нам приехал казначей финансового органа нашей военной миссии и вручил аванс. Получив деньги, я накупил газет, погрузился в них. На следующий день после завтрака я поймал машину, и мы поехали в посольство, где тогда размещался аппарат старшего группы в Алжире. Зашли в маленькую комнату. Принял нас генерал Николай Николаевич Кузьменко.

 Когда он узнал, что я переводчик, сразу отправил к старшему референту-переводчику Юрию Алексеевичу Герну. Юрий Алексеевич поинтересовался, кто я, откуда прибыл. Я рассказал, что служил в танковых войсках, до Алжира был старшим переводчиком-редактором в Военной академии бронетанковых войск. Узнав об этом, Ю.А. Герн направил меня в танковое училище в город Батну – это в 800 километрах на восток от столицы. Говорит: «Отправление сегодня, в восемь часов вечера. Доедете до станции Телергма, там Вас встретят и повезут на машине до училища, оно в 110 километрах». Днём я прогулялся по Алжиру. Вещи были в гостинице; платить, сказали, не надо. 

В Батну мы поехали вчетвером. Всю ночь не спал. В поезде лежать негде, ехал сидя. В 6 часов утра приехали в Телергму. Встретил нас шофер-алжирец и повёз в Батну. Когда прибыл на место, был крайне удивлен: встретил сразу трёх своих знакомых. Одного знал по Солнечногорску – Александра Ивановича Андреева. Второй был капитан Георгий Федорович Джагаев – знакомый по Ташкентскому высшему общевойсковому училищу. Третий – старший лейтенант Валентин Николаевич Савельев, с которым я учился в институте в одной группе. Было очень приятно встретить знакомых. Начальником бюро переводов и старшим переводчиком был Г.Ф. Джигаев. Вместе с прибывшими в группе стало 12 преподавателей и 12 переводчиков. Большое бюро. Нас представили алжирскому руководству: начальнику училища майору Бутелле и его заместителю майору Бурджли. Оба получили образование во Франции и блестяще владели французским языком.

– Как началась Ваша работа? Какие были первые впечатления?

– Первые впечатления? Было очень холодно. Батна находится на высоте 1050 м над уровнем моря. Мы всю зиму страшно мерзли. Холодина была необыкновенная. Нас троих разместили в трехкомнатной квартире. Пол цементный, везде щели. В каждой комнате кровать, стол, два стула. Постельные принадлежности – простыня и одеяло (без пододеяльника). Простыни сдавали в стирку. Отопление – газовая печурка в районе кухни. На улице температура ниже нуля. А ведь я ехал в Африку и взял с собой летние туфли и так называемый макинтош. В апреле нам выдали алжирскую полевую форму: фуражку, куртку, брюки и высокие ботинки ронджерсы.

Питание было организовано. Был у нас даже штатный повар, Коля, таджик. Мы ему сдавали деньги, и он сам закупал продукты и готовил. В городке, кроме нас, жили ещё геологи, они тоже питались вместе с нами. Размещались в трёх домах, которые стояли буквой П. Посередине водохранилище. Воду подавали так: утром 10 минут, вечером 15. Можете себе представить!? Когда тут можно всем ополоснуться? Летом стояла огромная очередь за получением воды. Пока мои дочери находились в очереди, я с ведрами ходил на второй этаж и наполнял ванну. Мы ее использовали как водохранилище.

В училище занятия начинались в 7 часов утра и заканчивались в 14. Как правило, они проходили на улице. Если в помещении, то там все окна выбиты, ничего не оборудовано. Условия были для нас ужасные. Для местных солдат это было нормально, а нам приходилось очень трудно. Обучали солдат на наших танках Т-34 и бронетранспортерах. Преподаватель говорил по-русски, я переводил на французский. Солдаты хорошо знали французский язык. Правда, одна группа была очень слабая в языковом плане. Там был двойной перевод – с французского на арабский. После 14-ти мы были свободны.

В начале февраля приехали генерал Н.Н. Кузьменко и Ю.А. Герн с инспекцией. Генерал беседовал со специалистами, а Ю.А. Герн занимался переводчиками. Он сказал мне: «Василий Пантелеевич, Джагаев в ближайшее время убывает в Советский Союз, у него кончается контракт. Вы будете старшим переводчиком – начальником бюро переводов». Я говорю: «Хорошо». Почему выбор пал на меня? Видимо, потому, что у меня уже был большой переводческий опыт. Другие переводчики были моложе.

В конце января в Алжире произошло землетрясение. Эпицентр его был недалеко от Батны, километрах в двухстах от нас, в городе Мсила. Вечером мы заметили колебания лампочки на потолке и лёгкие вздрагивания почвы. Мне это было знакомо по Ташкенту, мы там тоже ощущали толчки. Через два-три дня раздался телефонный звонок в комнате у нашего старшего группы майора Виктора Кокоткина. Звонили из посольства. Говорят: «Советское правительство выделило большую партию военных полевых палаток для Мсилы. Но алжирцы не знают, как их установить. Поэтому предлагаем направить туда офицеров, чтобы научить местных жандармов устанавливать палатки». В. Кокоткин вызвал меня и сказал: «Василий Пантелеевич, берите двух офицеров и поезжайте в Мсилу». Мы сразу же отправились туда. Приехали. Город в ужасном состоянии. Глинобитные дома развалены, все 10 мечетей пострадали. Встретил нас супрефект, поместил в гостиницу и сказал: «Завтра вам будет подана машина, покажете шефу жандармов, как устанавливать палатки. А потом примете у него экзамен». Палатки из СССР в Алжир доставили наши самолеты, а в Мсилу привезли по железной дороге. Всё было сделано очень оперативно. Наши офицеры в присутствии бригадира поставили палатку и предложили ему сделать то же самое.

Вечером за нами прислали машину и опять привезли на место сборки палаток. Мы посмотрели и убедились, что у бригадира жандармов не получилось поставить палатку. Супрефект велел проверить. Ребята снова в присутствии бригадира поставили палатку. На следующий день мы приехали на место: поставил, слава Богу. Я доложил супрефекту, что экзамен принят «на отлично», и попросил у него разрешение позвонить в посольство. Приехали к нему в офис, он соединил с посольством. Я сказал: «Докладывает капитан Мруг из города Мсила. Я сам из Батны, из танкового училища. Докладываю, что приказание посла выполнено. Мы научили местных жандармов ставить палатки, всё в порядке». Нас поблагодарили, и мы уехали обратно в Батну.

19 июня 1965 года в стране произошёл переворот. По странному стечению обстоятельств в этот день Бутелла организовал концерт алжирской художественной самодеятельности в танковом училище. Пригласил и нас. К тому времени у нас был новый старший группы – полковник Александр Иванович Трифонов. Мы с ним прибыли в училище, с нами пришли ещё несколько человек из нашего коллектива. Сзади сидели алжирские солдаты. Офицеры были в штатском. Майор сел впереди меня. Я за его спиной с полковником Трифоновым. Какое-то время спустя после начала концерта к Бутелле подошёл замполит, младший лейтенант, и что-то сказал ему на ухо. Бутелла мне говорит: «Deux secondes» («Две секунды» – как у нас говорят: «На минутку») и исчез. Пришёл расстроенный. Концерт идёт. Я смотрю – офицеры исчезают и затем появляются, но уже в форме. Я говорю полковнику: «Тревога». Бутелла исчез надолго. Комиссар подходит ко мне и говорит: «Если советские устали, они могут поехать домой». А.И. Трифонов упрямый мужик: «Будем сидеть до конца». А такие концерты у них длятся до двух-трёх часов ночи. Через какое-то время младший лейтенант снова подходит с той же фразой: «Если вы устали, можете ехать домой». А.И. Трифонов вновь отказывается ехать. В конце-концов они «скомкали» концерт, только чтобы нас выпихнуть оттуда. Закончили. А.И. Трифонов говорит мне: «Пойдём на сцену, поблагодарим коллектив за хороший концерт». Что мы и сделали. Выходим на улицу. Уже первый час. Нас ждёт машина. Подходим к ней, слышу из темноты голос Бутеллы по-русски: «Товарищ Василий!». Я ответил. Тогда он сказал по-французски: «Завтра к 10-ти часам». Я говорю: «Понял, передам». Александр Иванович говорит мне: «Мы не нарушим график. Придём вовремя». Я ему: «Александр Иванович, наверняка переворот в стране». Известно, что в те годы во многих странах Африки случались перевороты.

Утром автобус нам не подали. Пошли строем в училище. Это недалеко, километра полтора-два. Пустяк. Заходим на территорию, смотрим, танки стоят, орудия направлены на выход. Стоят бронетранспортеры, развернуты антенны. Подбегает ко мне офицер и говорит: «Вас приглашает к себе начальник училища». Заходим на второй этаж в кабинет. Смотрим, у него кровать стоит походная. Поздоровались. Он говорит: «Теперь всё спокойно». Я перевёл А.И. Трифонову и от себя добавил: «А что было неспокойно?». Бутелла: «Герой Советского Союза президент Бен Белла свергнут. К власти пришёл полковник Бумедьен, начальник Генерального штаба. В городе военное положение. Вся власть в моих руках. Без моего разрешения никто не имеет права покинуть пределы города. Но это, конечно, не касается советских людей. Вы можете в любое время уехать». «А почему произошел переворот?». Он говорит: «Бен Белла провел в конституцию некоторые положения для ускоренного построения социализма в нашей стране. Нам это не понравилось, потому что нет материальной базы. А вот когда будет создана материальная база, тогда мы семимильными шагами пойдем к социализму». И шагами по кабинету показал, как они пойдут. «Идите, говорит, занимайтесь своими делами. Занятия в училище временно прекращаются. Когда будет нужно, я вас позову. Занятия возобновятся скоро».

Мы вернулись к себе. Александр Иванович собрал всех людей, нагнал страху: женщинам на улицу не выходить, в магазин ходить только мужчинам, в волейбол не играть, потому что возможна провокация с кровопролитием. Запасаться спичками, солью. Переводчикам организовать прослушивание радио. Майор Бутелла предложил слушать «Радио Монте-Карло», там будет постоянно идти информация об Алжире.

Мы, переводчики, каждый вечер информировали нашу группу о том, что происходит в стране. Дня через два звонок из посольства. Юрий Алексеевич спрашивает: «Как у вас там дела? Все живы?» – «Все живы. Спасибо, Юрий Алексеевич» – «Чем занимаетесь?», спрашивает. «Да, пока занятий никаких нет, всё нормально». Доложил ему обстановку. А через неделю появился сам Бутелла. Спрашивает: «Где у вас телефон?». Снял трубку, сообщил, где он находится, и сказал: «Приступайте завтра к занятиям. Чем вы занимались?». Трифонов ему: «Писали программы обучения: для заряжающего, командира орудия, механика-водителя и т.д.». – «Очень хорошо», говорит.

А потом мне стало известно, что 21 июня прилетает моя семья: жена и две дочери школьного возраста. Когда меня направили в Батну, я огорчился, потому что в Батне школы нет. Как быть? Я отпросился у начальства и выехал в Алжир встречать семью. Встретил, привёз в посольство к генералу. Говорю: «Николай Николаевич, в Батне школы нет, а у меня дочери школьного возраста». Он успокоил меня: «Не волнуйтесь, мы вас перебросим поближе к Алжиру». И действительно, в начале августа меня назначили в военное училище связи, в Регайю. Я был очень доволен, потому что это совсем близко от Алжира. В Регайе было очень много детишек школьного возраста. Выделялся специальный автобус и наших детей бесплатно возили в школу и обратно.

– Какое было отношение со стороны алжирцев: рядовых военнослужащих, офицеров, местного населения?

– Очень хорошее. Никаких конфликтных ситуаций никогда не было. Наоборот, отношения были доброжелательными. Они моментально исполняли любое наше желание. Нужна машина? Пожалуйста, тут же её предоставляли. В Регайе я пробыл полтора года.

3 ноября 1965 года по приглашению алжирских властей в Алжир на празднование Дня Независимости прибыла советская военная делегация во главе с первым заместителем Министра обороны СССР, начальником Генерального штаба, Героем Советского Союза маршалом Советского Союза Матвеем Васильевичем Захаровым. В состав делегации входили начальник главного оперативного управления Генштаба генерал-полковник Михаил Иванович Повалий и заместитель начальника 10-го Главного управления Генштаба генерал-полковник Герман Федорович Воронцов. Накануне меня пригласил Юрий Алексеевич Герн и сказал: «Прилетает советская военная делегация, встречайте её и обслуживайте». Делегацию разместили в гостинице. Я прибыл, представился (я майором уже был).

4 ноября в алжирской столице состоялся военный парад. Советская делегация была приглашена на гостевые трибуны. Вскоре ко мне подошёл офицер алжирского Генштаба и сказал, что президент приглашает маршала к нему на почётную трибуну. Маршала посадили справа от президента, немного сзади. Я рядом. После парада, когда мы уже сидели в машинах, к нам подошёл алжирский корреспондент и спросил маршала, понравился ли ему парад. Тот ответил: «Очень!». «Что больше всего Вам понравилось?». – «Танки», ответил маршал.

7 ноября 1965 года посол Николай Михайлович Пегов устроил прием в своей резиденции по случаю годовщины Великой Октябрьской социалистической революции. Были приглашены представители других посольств, присутствовали дамы в вечерних платьях. Все собрались на огромной площадке перед входом. М.В. Захаров был в форме, со звездой Героя Советского Союза. Маршалу надоело топтаться на площадке, пока приём еще не начался, увидел свободное плетеное кресло и сел в него. А маршал был человек крупный, и кресло под ним разъехалось. Он оказался на полу. Дамы: «Ах!» и тут же отвернулись, сделав вид, что ничего не видели. Воспитание! Я подскочил, поднимаю маршала. Он встал, я взял другое кресло, сел и попрыгал на нём. Кресло крепкое. Маршал сел. Настроение у него испортилось. Идёт приём. Фуршет. Маршал стоит, я слева от него. Напротив меня оказался посол Чехословакии, который до этого был послом в СССР. Он прекрасно владел русским языком. Мы с ним стоим, общаемся. Маршал выпил одну рюмку и больше не стал пить. Кончился приём, подали машины. Приехали к себе в гостиницу «Ларби», зашли в номер. Моё место в торце стола, справа от меня сидит военный атташе, слева командующий 5-м военным округом. Маршал рядом с ним. М.В. Захаров берёт бутылку водки и говорит: «Ну, переводчику делать нечего, ему можно и выпить». И наливает мне фужер. Я чуть не упал со стула: маршал Советского Союза наливает водки майору! Я говорю: «Спасибо, товарищ маршал Советского Союза. С удовольствием выпью за ваше здоровье!».

В один из дней М.В. Захарова пригласили в театр. Поехал и я. Был концерт приехавшего на гастроли ансамбля Игоря Моисеева. Только мы вошли в фойе, грянул гимн Советского Союза. Это было так неожиданно! Делегация посетила военно-морское училище в Сирокко, военное училище связи в Регайе, встретилась с коллективом советских специалистов, побывала в кадетском корпусе, где маршал М.В. Захаров перед строем кадетов выступил с большой речью.

А 3 ноября 1966 года по приглашению алжирских властей на празднование Дня независимости в Алжир прилетела советская партийно-правительственная делегация во главе с членом Политбюро ЦК КПСС Динмухамедом Ахметовичем Кунаевым, первым секретарем ЦК компартии Казахстана. С ним заместитель министра обороны Герой Советского Союза маршал Советского Союза Кирилл Семенович Москаленко, заместитель министра иностранных дел Яков Александрович Малик (до того он был представителем СССР при ООН.), и начальник Главного штаба ВМФ МО СССР адмирал Николай Дмитриевич Сергеев. Юрий Алексеевич вновь предложил мне обслуживать делегацию. Я был один переводчик на всю группу. Д.А. Кунаев, К.С. Москаленко, Н.Д. Сергеев и я жили в одной гостинице, а Я.А. Малик в другой. Не знаю, как он обходился без переводчика, может быть, тоже знал французский язык. Я представился Д.А. Кунаеву: «Динмухамед Ахметович, майор такой-то…». Он: «Ой, не надо так ко мне обращаться. Говори просто Димаш Ахметович». Я ему рассказал, что сам из Казахстана, из Актюбинска. Он спрашивает: «Ты давно там не был?». Отвечаю: «Да вот, уже лет пять». Д.А. Кунаев: «Ну, мы там так настроили, так настроили! Ты не узнаешь город!» У меня с ним установился изумительный контакт. Как-то ему говорю: «Димаш Ахметович, Вы не будете знать Алжир как следует, если не побываете в Сахаре». Он спрашивает: «А как алжирская сторона на это посмотрит?». Отвечаю: «Это я беру на себя». Позвонил в штаб, сказал, что советская делегация хотела бы побывать в Сахаре. «О’кей» – отвечают. Вот так. Не то, что у нас: согласовывают, согласовывают. Завтра летим. Мы с Д.А. Кунаевым поехали в гостиницу, где остановился Я.А. Малик. Тот вышел: «Нет, не полечу, чувствую себя неважно». Наутро подали машину, и мы поехали на аэродром. Нам предоставили небольшой двухмоторный реактивный самолет. Французский. С нами полетел Чрезвычайный посланник Владимир Иванович Юхин. Рядом со мной сидел юноша, алжирец. Летим в Сахару. Разговорился с этим парнем: кто Вы, чем занимаетесь? Он отвечает: «Я министр молодежи и спорта. Мне 24 года». Министр в 24 года!

Прилетели в город Уарглу. Нас очень хорошо встретили, завели в холл. Прохладно, работают кондиционеры. Угостили пепси-колой. Проводили к машине. На капоте флажки Советского Союза и Алжира. Едем по Сахаре в сопровождении эскорта из трёх мотоциклистов. Дорога хорошая. Кругом барханы, пески, пески, показались факелы. Мы приехали в нефтедобывающий район Хасси-Месауд. Завели нас в помещение. Там тоже кондиционеры работают, прохладно. Посреди помещения стоит огромный стол. На нём представлен разрез земной коры. Инженер-алжирец с указкой рассказывает о залегании нефтеносных пластов. В.И. Юхин стоит справа от меня, Д.А. Кунаев слева, К.С. Москаленко рядом. Я перевожу. Потом инженер говорит: «Теперь предлагаю вам пройти к месту, где непосредственно идёт добыча нефти». И предупреждает: «Мы обычно обыскиваем людей, чтобы с ними не было сигарет, зажигалок. Но вас, конечно, не будем обыскивать, мы вам верим».

Пошли по длинному коридору. В.И. Юхин взял меня под руку: «Молодец, – говорит, – выкрутился». Он хорошо знал французский язык. Дело в том, что когда инженер рассказывал о пластах, я французское слово «couches» переводил как «слой». Один раз Д.А. Кунаев спросил инженера: «А где залегают пласты девонской нефти?». Тут я понял, что допустил оплошность: в переводе «пласты» назвал «слоями». Эти слова-синонимы, но термин есть термин. А потом я спросил В.И. Юхина, откуда Димаш Ахметович так хорошо разбирается в горном деле. «Так он же был президентом Академии наук Казахстана». По возвращении я предложил Д.А. Кунаеву слетать в город Оран. Там военно-морская база подводных лодок Мерс-эль-Кебир. Подводные лодки с моря заходят прямо в грот под горой. Мы прилетели, нас встретил префект Орана. Оказалось, мы с ним знакомы: он в Батне тоже был префектом. И он меня узнал: нам на приёмах приходилось встречаться.

Во время беседы с префектом Я.А. Малик рассказал такую историю. Когда он был представителем СССР в Организации Объединенных Наций, там собралось шесть человек с фамилией Малик. И перечисляет: из СССР, Индии, США, Индонезии, Южной Америки и ещё откуда-то. Решили создать клуб Маликов при ООН. «Ну что, создали?» спрашивает префект. «Нет, потому что президентом клуба захотел стать американский Малик». Все засмеялись. После беседы мы проехали через французскую деревню. Там жили моряки, обслуживающий персонал базы. Поднялись по серпантину на вершину горы, где стоит статуя женщины-покровительницы моряков. Посмотрели вдаль на море. Берегов Европы не видно. Во время пребывания в стране Д.А. Кунаев посетил президента Алжира Хуари Бумедьена. Он передал письмо от Л.И. Брежнева, в котором последний сообщал о том, что СССР безвозмездно окажет помощь Алжиру, пострадавшему от засухи, и направит ему столько-то тонн пшеницы. Х. Бумедьен поблагодарил. А К.С. Москаленко встречался с алжирскими военными лётчиками. Делегации представилась возможность побывать в гостях у одного из кочующих племен туарегов. Нас сопровождали офицеры Генерального штаба МО АНДР. После общения с туарегами по дипломатическому протоколу алжирской стороной был выстроен почётный караул на верблюдах. Старейшина клана предложил высокому советскому гостю объехать строй на верблюде. Д.А. Кунаев наотрез отказался это делать и переадресовал просьбу маршалу К.С. Москаленко. Тот тоже не захотел ударить лицом в сахарский песок и попросил Н.Д. Сергеева, как младшего по званию, взобраться на верблюда. Тот, поколебавшись, согласился. Надо сказать, что адмирал был очень грузным человеком и с трудом взобрался на верблюда. Поводырь ударил короткой палочкой, верблюд издал противный рёв, с трудом поднялся и… пустил такую струю, что все грохнули от смеха. А верблюд побежал вдоль строя. После обхода почётного караула гости и хозяева сфотографировались на память в знак нерушимой советско-алжирской дружбы. При этом над всеми возвышался адмирал на «корабле пустыни».

В ноябре 1966 года у старшего референта-переводчика Ю.А. Герна закончился контракт. По его предложению я был назначен на его должность. У меня в подчинении оказалось 172 военных переводчика. Перебрался с семьёй в Алжир. Каждое утро в офисе я выступал перед сотрудниками с информацией, используя газеты и радиосообщения. Каждый месяц делал обзор прессы и отправлял его в 10-е Главное управление Генштаба. Старшим военной миссии был генерал-майор Николай Григорьевич Усольцев. Меня поселили в одном с ним доме. С самого начала у нас установились тёплые, деловые отношения. После работы Николай Григорьевич звонил нам и спрашивал: «Мруги, готовы ехать на пляж?». «Конечно, готовы», отвечаем. «Через пять минут жду у машины». Генерал со своей женой Марией Ивановной поддерживал такие тёплые отношения только с нашей семьёй, остальных сотрудников миссии держал на дистанции.

6 июня 1967 года, в день нападения Израиля на Египет, нам позвонил офицер алжирского Генерального штаба и попросил к телефону генерала Н.Г. Усольцева. Я передал трубку генералу, сам взял отводную. Офицер спросил Н.Г. Усольцева: «Вы разрешите советским военным лётчикам вылететь на наших самолётах в Египет?». Генерал спросил: «А они будут принимать участие в боевых действиях?» – «Нет. Они только доставят самолёты в Египет, передадут их местным властям и тут же вернутся своим ходом в Алжир». Генерал дал разрешение, и вскоре, действительно, наши офицеры благополучно вернулись в Алжир.

– Как вы думаете, насколько важно для алжирцев было наше сотрудничество? Что оно им давало? Просто потому что французы ушли, или алжирцы были нацелены на сотрудничество именно с нашей страной?

– Нужно было создать хорошо обученную национальную армию, готовую отстоять независимость Алжира. В стране были созданы военные училища, в которых работали советские военные специалисты: танковое, артиллерийское, связи, военно-морское, ПВО. Наши специалисты были и в других местах.

Ещё первый президент страны А. Бен Белла хотел построить в стране социализм. Руководство нашей страны поддерживало это намерение. При мне посол Н.М. Пегов говорил: «В следующем году, я думаю, мы включим Алжир в состав социалистического лагеря». Это, оказалось, была самая настоящая утопия. Мне приходилось ездить по горам с нашими людьми, в сопровождении алжирских военных, и мы видели, в каких условиях живут алжирцы. Жильё, напоминающее сакли, какие были у нас в царские времена на Кавказе. Охапка соломы внутри и привязанный ослик. Ни вёдер, ни постели. Вместо ведра козлиная шкура, которую наполняли водой. Какой там социализм!

Насколько эффективна была наша помощь Алжиру?

– Думаю, очень эффективна. Работавшие в стране наши специалисты – военные, геологи, гидрологи, медики – все имели высшее образование, и свои знания передавали алжирцам очень качественно. К тому же СССР оказывал Алжиру серьёзную экономическую помощь.

– Вашу работу алжирцы как-то отметили?

– Подарили покрывало, какие-то тарелочки, альбом с фотографиями. А 19 ноября 1967 года закончился мой контракт и в тот же день я с семьёй вернулся в Москву.

One thought on “Мруг Василий Пантелеевич–выпускник ВИИЯ 1955 года о работе советских военных специалистов в Алжире.

  1. Мир в воспоминаниях выпускников ВИИЯ

    Евгений!

    Продолжаешь удивлять!

    Твоя активная, трудоемкая и весьма успешная работа в Союзе ветеранов ВИИЯ уже стала новой профессией, которую впору объявить как «Исследователь-историк ВИИЯ»!

    Вместе со своими соратниками-выпускниками по институту, при полном и благодарном содействии руководства Военного университета вы создаете удивительный шедевр – историю единственного в России учебного заведения, выпускники которого принимали всесторонне участие в формировании военного присутствия и организации военно-технической помощи России (ранее – СССР) иностранным государствам, отстаивая национальные интересы нашей страны на дальних геополитических подступах…
    Ваша деятельность неординарна и достойна высокого уважения.

    С уважением и пожеланием успехов в Новом 2016 году

    Александр Островский
    Восток-75
    Мьянма

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.