Анна Потехина. На войну «Судного дня»

anna

40 лет назад, 6 октября 1973 года, началась война «Судного дня». Она стала четвёртой в затянувшемся арабо-израильском конфликте, в котором столкнулись интересы многих сил. От этого каждое его обострение грозит перерасти в большую мировою беду. Именно такую угрозу представляла и война «Судного дня», непосредственными свидетелями и участниками которой стали два моих собеседника.

PechurinСегодня Сергей Печуров и Игорь Вахтин солидные, элегантного возраста мужчины. А 40 лет назад они, слушатели Военного института иностранных языков (ВИИЯ), любили девчонок, рвались на Владимира Высоцкого, болели за советских хоккеистов, играли Глена Миллера и Луи Армстронга, слушали «Битлз», Синатру. Но больше всего мечтали стать специалистами в своём деле. Тем более, как казалось, сама судьба давала им эту возможность.
В 1967 году на Ближнем Востоке разгорелась третья арабо-израильская война, получившая название Шестидневной (по количеству дней с 5 по 10 июня 1967 года). После поражения арабов советским руководством было принято решение о восстановлении потенциала союзников – Египта и Сирии. Для этого СССР снабдил союзников внушительным количеством комплексов ПВО, самолётов и иного вооружения. Помимо техники в Египет и Сирию были направлены порядка 1.500 советских военных специалистов и советников. Для того чтобы они смогли выполнить возложенную на них задачу, нужны были переводчики. Поэтому в 1967–1968 годах были объявлены дополнительные наборы в ВИИЯ. Из 1.000 желающих в 1967-м конкурс выдержали только 50, а 1968-м – около 100 человек. Среди счастливчиков оказались молодой импозантный москвич Сергей Печуров и золотой медалист из Воронежа Игорь Вахтин.
Через два года изматывающей зубрёжки языков, тактики, оперативного искусства, изучения вооружения и военной техники лучших слушателей второго («восточного») факультета направили полноценными переводчиками: кого в Сирию, кого в Йемен – Северный и Южный. Самая большая группа уехала в Объединённую Арабскую Республику, как тогда назывался Египет. Официально это считалось языковой практикой. Показали молодые переводчики себя блестяще, поэтому было принято решение о продлении им командировки ещё на год. Для этого курсантам в срочном порядке присвоили звание «младший лейтенант».
– Командировка в Египет в 1970–1972 годах запомнилась проживанием в пустыне в «мальге» (землянка) в обществе полчищ крыс, клопов и блох. Не стёрлись из памяти и изнурительная работа на многодневных тактических учениях с маршами под палящим солнцем на броне танка или БТР и леденящие зимние ночёвки под арабской солдатской шинелью. Наконец, регулярные рекогносцировочные выезды во фронтовую зону на Суэцкий канал, – вспоминает Игорь Вахтин. – Однажды на большом стратегическом командно-штабном учении пришлось переводить для важной аудитории доклад командующего 3-й полевой армией генерал-майора Абдель Мунема Уасыля. Затем – ответы на вопросы и обсуждение. И несмотря на сложность обстановки, мне удалось справиться с задачей. Причём настолько хорошо, что даже египтяне потом хвалили мой разговорный арабский язык.
– Но в командировке находилось время и для любимых занятий. В ту пору в Каире большой популярностью среди переводчиков пользовались две так называемые виллы – посольская и военная. Это клубы, куда можно было прийти в выходной, съесть за столиком на лужайке шашлык под пиво или что-нибудь покрепче, посмотреть советский фильм. Причём часто крутили новые, ещё до их выхода на экран в Союзе, и, разумеется, был обмен свежими новостями с однокашниками, – рассказывает Вахтин. – На военной вилле я обнаружил внушительных размеров концертный рояль «Беккер», раздолбанную ударную установку «Людвиг» и видавший виды, потёртый акустический контрабас – классическое джазовое трио. Быстро сложился творческий коллектив: Виталий Сочнев – барабанщик, мой сосед по квартире Валя Чернобровкин вращал контрабас. Мне достался рояль. Играли джаз и попсу.
В июле 1972 года президент Египта Анвар Садат объявил о прекращении деятельности советских советников и специалистов и об их выдворении из страны. Было также заявлено о выводе из АРЕ всех советских воинских частей и подразделений. Тем не менее труд ребят не пропал даром – группа военных переводчиков, работавшая в Египте в 1970–1972 годах, была представлена к ордену Красной Звезды. 40 офицеров наградили орденом «Знак Почёта», а 50 слушателей – медалью «За боевые заслуги». Это было самое массовое награждение в истории Военного института.
В Москве ребятам предстояло экстерном сдать предметы, которые они «прогуляли» на Ближнем Востоке. Но арабский мир так засел в них за два года, что они не переставали и на родине отслеживать события арабо-израильского конфликта, отмечая на карте перемещения войск и обмениваясь новостями из арабских стран.
Весной 1973 года советское правительство принимает решение о направлении военных специалистов и переводчиков в Сирию для трёхмесячного переобучения военных, готовящихся к очередной войне, на новые образцы вооружения и военной техники советского производства.
Кстати, в Сирии учебные площадки располагались в пригороде Дамаска Гуте – городе, где в августе 2013 года были обнаружены следы химического оружия. Распорядок дня у военных переводчиков там полностью соответствовал распорядку сирийских офицеров: напряжённая боевая учёба, сдача зачётов, контрольные стрельбы. Правда, всё это чередовалось с периодическими обстрелами израильтян, с бомбёжками и перестрелками. Советские младшие лейтенанты, даже не получившие к тому времени диплома о высшем образовании, пользовались огромным уважением и почитанием. Да и качество обучения в ВИИЯ было столь высоко, что в случае необходимости советские переводчики могли сами сесть за штурвал Т-55 или пульт управления зенитных ракетных комплексов С-75.
Вернувшись в Москву в июне 1973 года, 60 «египтян» и 20 «сирийцев» должны были наверстать упущенное. Потом число их сокращалось: кто-то уехал переводить в другие страны, кто-то из-за своих «грехов» становился невыездным. К новому учебному году в ВИИЯ сформировалась супергруппа из 20 человек, которым стали преподавать помимо остальных предметов ещё и иракский диалект. Что сразу же было воспринято слушателями как предвестник новой командировки.
– 6 октября 1973 года, в субботу, мы узнаём о том, что египтяне, а вкупе с ними сирийцы и иракцы ровно в 14.00 начали боевые действия, – вспоминает Сергей Печуров. – И хотя для многих из нас не было секретом, что и в Египте, и в Сирии давно уже готовилась такая операция, тем не менее даже мы были удивлены, как египтянам удалось так быстро захватить укрепления линии Бар-Лева на Суэцком канале, а сирийцам отбить часть Голанских высот. Вероятно, наши специалисты их так подготовили, что они смогли сделать невозможное. Во всяком случае поначалу. Потому что уже вскоре одна из египетских полевых армий в составе трёх дивизий была наглухо заблокирована на Синае. Израильтяне, разгромив группировку ПВО Египта в районе Суэцкого канала и обеспечив себе полное превосходство в воздухе, вовсю хозяйничали на западном берегу канала. Путь на египетскую столицу по шоссе Суэц – Каир для них был открыт.Вечером 6 октября 1973 года в ВИИЯ была объявлена тревога. Всех «арабов» начали собирать с домашних квартир и сажать на казарменное положение.
EgyptЭлитную группу из 20 человек, вернувшихся с Ближнего Востока четыре месяца назад, пока держали в резерве. Кстати, у Сергея Леонидовича 13 октября должна была состояться свадьба. «Какая свадьба, когда на дворе война!» – говорил ему в сердцах начальник факультета генерал-майор Константин Баско. В конце концов свадьбу после долгих уговоров всё-таки сыграли в назначенный срок.
К середине октября стало ясно, что обстановка в районе Суэцкого канала требует срочного вмешательства. Иначе может пострадать престиж нашего государства, всегда заявлявшего о своей солидарности с арабскими странами.
– Мы, конечно, ждали, что поедем туда. Куда без нас-то? Ведь мы были своего рода механизмом реализации советской внешней политики, чем гордились. И были готовы направиться на Ближний Восток в любое время, – рассказывает Сергей Леонидович.
15 октября в 4 утра ему поступил звонок.
– Младший лейтенант Печуров, срочно прибыть с тревожным чемоданом в ВИИЯ.
– Тревожный чемодан по-зимнему или по-летнему? – лукаво поинтересовался Сергей в надежде хоть как-то понять, в каком направлении предстоит командировка.
– Переход на зимнюю форму состоялся, – ответили молодому офицеру, так и оставив его в недоумении.
Пришлось собирать чемодан по-зимнему: с тёплым бельём и зимними портянками. Отец тем временем, как человек военный, успел подшить ему свежие подворотнички на гимнастёрку. Оба молчали. Понимали, что путь предстоит далёкий и тяжёлый.
Игорь Вахтин тоже получил команду срочно прибыть в институт. Тогда он проживал в общежитии, в народе называемом Хилтон. К утру там ещё не закончили отмечать присвоение звания «лейтенант» двум друзьям-арабистам.
…В институте их встретила тревожная суета. Но настораживала не она, а та отеческая забота, с которой встречали молодых офицеров начальник факультета генерал-майор Константин Баско и начальник курса подполковник Валентин Степанов, не отличавшийся раньше особой теплотой по отношению к слушателям.
Команда «Получить оружие!» вообще вызвала у младших лейтенантов тревогу, ведь раньше они в командировки летали без оружия. Каждый получил по «макарову», по два магазина и коробки с патронами, которые они сразу же начали распихивать по карманам. Вдобавок им выдали сухой паёк, заграничный паспорт и по 50 фунтов стерлингов, которых они раньше никогда не видели. Выдали новые – ещё в упаковке – офицерские рубашки, но надеть их не разрешили. Зато позволили надеть фуражки. Проницательные молодые люди поняли, что лететь придётся на юг.
Можно себе представить, что было на душе у парней после этих спешных, но основательных сборов. В таком настроении они прибыли на аэродром Чкаловский, где всё было ещё таинственнее. Даже лётчики отводили глаза, когда у них хотели узнать направление полёта. На Чкаловском их провожали высокие военачальники и люди в штатском. Утверждалось, что о ходе погрузки в самолёт каждые 15 минут докладывали председателю Совета Министров СССР Алексею Косыгину. Возможно, именно этим и объяснялись нервозность и таинственность, которыми сопровождался отъезд группы.
Ровно в 11 часов 15 октября 1973 года 40 человек, «арабы» и «англичане» из ВИИЯ, офицеры из Таманской и Кантемеровской дивизий, несколько офицеров из штаба Сухопутных войск, вылетели на Ан-10 в не известном для них направлении. Старшим группы был назначен заместитель командира Кантемировской дивизии полковник Николай Белик.
В это же время на Международном конгрессе миролюбивых сил Генеральный секретарь ЦК КПСС Леонид Брежнев произнёс фразу, которая привела в трепет всё мировое сообщество.
– Наши военные уже на Ближнем Востоке.
Одновременно в Израиль вылетела группа военных наблюдателей из США. Этот политический жест двух великих держав символизировал, что арабо-израильская война под контролем ООН. Хотя на самом деле по тревоге были подняты семь советских дивизий ВДВ. А в США объявили повышенную готовность ядерных сил. Дежавю Карибского кризиса 1962 года.
Тем временем «наши военные», находясь на борту Ан-10, не знали, куда они летят. Дозаправка в Венгрии усугубила их недоумение, от которого ещё и есть хотелось.
– Кроме ржаных сухарей в сухпае нашлись маленькие запаянные баночки, красным цветом напоминавшие томатную пасту, только с гусем лапчатым на этикетке. Паштет из гусиной печени! У кого-то оказался в запасе консервный нож. Но чем есть? Ни ножей, ни вилок… И опять чья-то гениальная идея – пистолетный шомпол! Повытаскивали из кобуры, кое-как оттёрли следы смазки и принялись наворачивать, – вспоминает Игорь Вахтин. – Вкуснее тех ржаных сухарей с гусиной печёнкой я ничего не ел. Сейчас даже фуа-гра на фарфоре и серебре по вкусу недотягивает до того паштета на шомполе.
После Венгрии лётчики не выдержали – сдались, сказав, что самолёт направляется в Каир. В самолёте перед выходом в Каире переоделись в те новенькие рубашки и фуражки с красными околышами, из-за которых принимающая сторона признала в них генералов (в египетской армии фуражки с красными околышами носят только генералы). «Генералов» расселили по квартирам в Наср-Сити – пригороде Каира.
– Пистолеты и деньги собрали сразу же. На инструктаже в посольстве нам рассказали, как обстоят дела на израильско-египетском фронте и зачем мы так срочно понадобились, – рассказал Игорь Вахтин. – Со слов временного поверенного Павла Акопова мы поняли, что нас привезли пока «на всякий случай»: присутствие в Каире советских военных, да ещё и с личным оружием, должно было остудить чьи-то горячие головы. Каирские газеты на следующий день после нашего прибытия вышли с фотографиями под аршинными заголовками: «Для наблюдения за перемирием прибыла группа советских офицеров».
– Жили мы изолированно. Выехать куда-либо было затруднительно: дома наши жёстко контролировались местной полицией. Наше появление в советской офицерской форме в кафе, кинотеатрах, ресторанах, спортивном клубе могло вызвать ажиотаж. Поэтому нам категорически запрещалось посещение публичных мест. Денег не хватало ни на кока-колу, ни на сигареты, не говоря уже о том, чтобы купить себе что-нибудь из гражданской одежды. Зато кормили за счёт принимающей стороны. Президент Садат, как сообщали, считал нас личными гостями. Позднее нам стали выдавать по три доллара в сутки. На пиво с орешками хватало, но не более.
sphynksТем временем обстановка в Каире оставалась тревожной. Время от времени слышны были выстрелы зенитных установок и отдельные взрывы. Пролетали на огромной скорости военные самолёты, которые непонятно кому принадлежали. Радио и телевидения у военных переводчиков не было, поэтому главным источником информации стали регулярные политзанятия, проводившиеся непосредственно в Наср-Сити. В ходе занятий стало известно, что Израиль проигонорировал проект резолюции Совета Безопасности ООН от 22 октября 1973 года о прекращении боевых действий. Стало понятно, что любая вспышка напряжённости в арабо-израильских отношениях могла грозить миру непредсказуемыми последствиями. В урегулировании напряжённости многое зависело от позиции советской дипломатии. 24 октября Брежнев обсудил с президентом США Ричардом Никсоном ситуацию на Ближнем Востоке, дав ясно понять, что Кремль не допустит дальнейшей эскалации конфликта и выступает за мирное урегулирование затянувшегося противоборства.
В результате этих переговоров 25 октября тревога по вооружённым силам Советского Союза и США была отменена, а израильские войска прекратили наступление. Обстановка стала постепенно стабилизироваться. Но миссия советских военных специалистов и переводчиков в качестве первых в истории наблюдателей ООН на территории Египта не прекращалась. Обозначавшими присутствие советской державы на Ближнем Востоке они были до 25 декабря 1973 года (одновременно эту задачу выполняли в Израиле и американцы). Всё это время молодые ребята имели огромный успех у египетского народа и политического истеблишмента. В них видели ту силу, которая предотвратила неблагоприятное развитие ситуации для союзников Советского Союза и положила конец арабо-израильской войне.
– Про эту войну написано много. Но о нас, младших лейтенантах – слушателях ВИИЯ, входивших в состав первых советских наблюдателей, никогда никто не говорил, – поделился Сергей Печуров. – Но все эти годы мы испытывали огромную гордость за ту скромную роль, которую выполнили в сдерживании серьёзного международного конфликта.
…По возращении на родину «символам» Советского Союза предстояло сдать экстерном экзамены за 4-й курс, а до конца учебного 1973-1974 года – за 5-й курс. Их выпуск состоялся летом 1975-го. Из семи лет учёбы в Военном институте три года пришлось на командировки.
В ноябре 1973-го Израиль и Египет подписали соглашение о перемирии, которое 18 января следующего года было закреплено мирными соглашениями. Но ситуация на Ближнем Востоке продолжает оставаться напряжённой. Как и 40 лет назад, российская дипломатия последовательно реализует свою позицию по мирному урегулированию палестино-израильского конфликта. И сегодня над этим работают незаметные герои большой политики, как те советские военные переводчики, от воли и духа которых зависел авторитет государства. Но о них мы, скорее всего, узнаем спустя много лет.
Источник: Красная звезда, Продолжение. Фото Юрия ШИПИЛОВА и из архива Сергея ПЕЧУРОВА

4 thoughts on “Анна Потехина. На войну «Судного дня»

  1. Дмитрий Пожидаев, Восток 1989
    Спасибо за статью, интересно было прочитать про события того времени.
    А война, все-таки, судного дня. Хотя она и названа по еврейскому празднику, это название происходит от слова “суд”, а не от слова “ссуда” (что бы там ни говорили об алчности евреев). Считается, что в этот день (Йом Кипур на иврите) Всевышний судит каждого правоверного еврея, вынося ему приговор на следующий год. В этот день просится прощение за все грехи, совершенные в течение года, чтобы улучшить судьбу на следующий год.

    С уважением,
    Дмитрий

  2. Танчук Владимир, Восток 1975
    Хотелось бы добавить пару штрихов сказанному. Не помню какого числа поздно вечером в Хилтоне появились младшие офицеры в советской форме, но с необычно высокой тульей на фуражках и с эмблемами ООН на рукавах. Через день западные голоса передали, что в каирском аэропорту с трапа сошли представители Военного института, прибывшие в миротворческую миссию. Все мы остальные, кто не владел арабским, но мог связать пару слов на английском либо уже были на челноках и перевозили оружие, либо ходили по гражданке и ждали своей очереди. Учебный процесс был отменен на весьма длительный период.
    И еще. В “Красной звезде” появилась фотография “с тактических учений в ЗакВО” . На ней офицеры были сфотографированы на фоне танка. На борту танка явно просматривались какие-то не наши надписи. После консультаций с коллегами-арабистами стало ясно, что это арабские цифры. При той хорошо отлаженной жесткой цензуре, которая существовала в Советском Союзе, такого прокола быть не могло. Можно предположить, что информация была хорошо дозирована. Это очень ярко характеризует чрезвычайную сложность военно-политической ситуации в тот момент. Если потрудиться, то в моем архиве я смогу найти этот экземпляр газеты.
    Много лет спустя я сам длительное время выполнял миссию военного наблюдателя ООН. Учитывая мой многолетний опыт службы в штабах самого различного ранга и участия в боевых действиях, я все равно нередко испытывал весь груз ответственности, который ложится на плечи офицера, выполняющего эту сложную миссию. Поэтому я с большим уважением отношусь к нашим ребятам, которым эта участь выпала в юном возрасте.

  3. Сергей Орлов, Восток-1969
    Спасибо за публикацию, вспомнил обстановку, царившую в период боевых действий.
    Кое с кем приходилось встречаться в УВС.
    Спасибо и всем ребятам. Хочется пожелать, чтобы наши питомцы снова нашли применение.
    Лучше не в боевых условиях, а в плане военно-технического сотрудничества.
    С наилучшими пожеланиями,
    С. Орлов

  4. На войну “Судного дня”
    Было бы желательно указать фамилии людей, представленных на фотографиях. На групповой фотографии, если мне не изменяет память, стоит Мякишев. На другой среди троих посередине человек похожий на китаиста Казакова Александра. Может быть кто-то подправит, если я ошибаюсь.

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.