Андрей Соколов, Запад-1992у. Автобиографичный рассказ "Куджо Мири"

25 сентября 1986 года около семи часов вечера третья рота Мусульманского батальона десантировалась с вертолётов в окрестностях кишлака Шахидан на левом берегу реки Кабул. Дождавшись темноты, мы начали движение на Север по сухому руслу. По боевому расчету в головном дозоре был Виктор Абрамов с двумя разведчиками 131 ргСпн, а основной отряд шел на расстоянии метров пятидесяти. Тыловое охранение обеспечивала 134 ргСпн Сергея Суковатова. Соблюдая режим радиомолчания, двигались без привалов. Необходимо было успеть организовать засаду в месте слияния двух русел до восхода луны. Движение отряда выровнялось и вошло в свой размеренный ритм… — Цок йе? (или возможно - Цок дзе ? в переводе с пушту — Кто такие? или Кто идет?) — раздался, как гром среди ясного ночного неба, внезапный окрик чужой речи. Кричали откуда-то сверху. Разведчики на мгновение замерли и начали опускаться на землю. Все ожидали, что дальше последует огонь противника. Сомнения не было - напоролись на духов. «Куджо мири? (Куда ты идешь? фарси)» — громко обратился к ночному небу Шахидана старший лейтенант Удовиченко, выигрывая время и давая понять отряду, что берет инициативу на себя…Знал ли Гена, что за фразу тогда обратил он к Небесам?! …Накануне ареста и последующей казни, Спаситель говорил со Своими учениками. Лучший ученик Иисуса Петр спросил: «Domine, quo vadis?» Куда Ты идешь? Иисус отвечал ему: куда Я иду, ты не можешь теперь за Мною идти…» (Лк. 13, 36). «Гена, ты ответил на фарси, а это пушту», - все, что мог сказать я в тот момент. Но тут с холма прозвучал очередной окрик: « Моджахед ка на? (Вы моджахеды, свои? пушту)». « Моджахед, моджахед (Свои, свои)»,-теперь ответил я. «Они приняли нас за своих», — заметно волнуясь, прошептал я Геннадию. « Тяни переговоры сколько сможешь!» — сказал мне Удовиченко и стал жестами указывать разведчикам следовать за ним на горку. Как действовать дальше, все уже поняли. — Стерей мешей, вруну! Цинге йе? (пушту — Здравствуйте, братья! Как дела?) Этой фразой каждый день начинал занятия языка пушту мой первый преподаватель Александр Иванович Каменев…Что говорил еще, теперь уже точно не помню, но отряд успел скрытно занять соседнюю господствующую высоту и подготовиться к бою. « Вали на тереги? Тер шей! Тер шей! (Почему не проходите? Проходите! Проходите! пушту)», — раздавались возмущенные крики с холма напротив. Теперь мы были примерно на одном уровне с духовской фишкой. Показалась луна и в ее тусклых лучах разведчики увидели очертания двух соединяющихся русел. То есть, то самое место, куда мы шли по плану. В свежем ночном воздухе появился запах животного пота и навоза — запах караван. Опытные разведчики знали, что он опережал караван с подветренной стороны на несколько минут… Эти минуты, когда нервы напряжены до предела, руки судорожно сжимают снятое с предохранителя оружие, а глаза ищут в темноте цель, длятся томительно долго. Ну, вот и караван. Из-за поворота сухого русла он шел прямо на нас. Получалось, что мы опередили его всего минут на десять. Наличие группы проводки каравана, которая приняла нас за «своих», говорило о важности перевозимого груза или лица, следующего в караване. Внезапный огонь трассерами распорол ночную тишину. В считанные минуты караван и его боевое охранение были уничтожены из стрелкового оружия и гранатометов. Противник даже не успел организовать сопротивление. В этом бою разведчики третьей роты захватили стрелковое оружие, боеприпасы, документы и японские медикаменты (хорошо запомнил японский градусник). Но главное, в том бою — не погиб и не был ранен ни один солдат нашего роты. Сколько наших солдат и офицеров спасла фраза — «Куджо мири?», Не знает никто. Но каждый, кто там был, считает, что уж его-то спасла точно!

Комментарии

Соблазн

Соблазн
Приятно читать про засады и налеты, про воздушные разведки, про караваны и медсанбаты (у нас была медрота). Интересно читать про события, в которых ты участвовал, про то, как их запомнили твои однополчане, и не только. Они пишут, а ты стоишь в сторонке «скромный, гордый и почти заслуженный». И постепенно начинаешь поддаваться соблазну, что вот сейчас они опишут очередные события и добавят опять немного художественного вымысла. И вот уже «караван большой с серьезным охранением»… А соблазн увеличивается и вспоминать, какой он был на самом деле, совсем не хочется. Да и количество уничтоженных духов в бандгруппе растет с каждым годом. А читать приятно, и ты уже сам почти веришь в это «чудо». Да и потом, оправдываешь ты себя, сколько сил и здоровья было положено на «пустых выходах», прежде чем добудешь «настоящий результат». Как это передать тем, кто не был в подобной обстановке? Ведь они же не поймут!.. Иногда целыми месяцами в роте были одни порожняки, а другие «грузили камазами»… Ну, или машинами поменьше, что тоже допускаю. Бывало, и твоя рота брала приличный результат, правда без тебя, а жаль… Ну, вот для «благого дела» Соблазн цифры и округляет. А куда деваться? Я заметил, что он заходит ко многим «документалистам», описывающим афганские события. А, как известно: любой соблазн от лукавого…
Октябрь 1986 года мне запомнился первыми нарядами и боевым выходом в провинцию Кунар. В конце октября в горах ночи были холодные, и духи никак не хотели идти на наши засады. Зато на дневку выходили к броне, которая стояла у реки Кунар. А «на броне», как известно, днем горячая пища. Признаюсь честно, и я рыбачил на армейскую удочку Ф-1. Течение в реке было быстрое. Закинешь «невод» и через несколько минут вылавливай пару приличных рыбин метров пятьдесят ниже по течению. Вода ледяная, но приходилось купаться. Сама рыба маринка в руки не плыла. Может, кто думает, что «Сан Саныч Косого в прорубь» за рыбой посылал, так я отвечу, что «на рыбалке» все были равны. И я с удовольствием тоже плавал за рыбой. Готовил, конечно, восточный повар таджик Мусо. Со знанием профессионала, он говорил, что у этой рыбы главное полностью вычистить черную пленку в брюхе, и тогда будет «борзая уха». Перед началом трапезы у нашего костра, где завсегдатаями были водитель командирского БТР-а Василий Андрющенко и офицеры роты, был веселый ритуал. Когда обед в казане доходил до нужной кондиции, то командиру Пархоменко Николаю Васильевичу протягивали большую ложку, чтобы снять пробу. Он, прищурив глаз, дул на ее содержимое и неизменно спрашивал: « Как там у тебя, Мусо, говорят?» И Мусо, хорошо зная, что за этим последует, смущаясь своего сильного таджикского акцента, отвечал: « Война войной – обед по накладной!»…
Сколько раз повторялась эта история, но никто не мог удержаться от доброго смеха. И уха на Кунаре была «борзой», и бойцы и офицеры нашей третьей роты были «борзыми» – и только война в конце октября была «беспонтовая».

Вагид Зильфугаров, Запад 1986у

Привет, Андрей, прочитал и, разумеется, знал, потому как сразу после выполнения задачи нам рассказали. Также знаю, что в одном из выходов Андрей, после ранения, если не ошибаюсь, командира взвода, взял командование на себя и по карте вывел всех из окружения. Молодец, словом. Здоровья ему !!!