Дегнера Владимир Дмитриевич. 25 лет на персидской кафедре.

15 февраля исполняется 23 года со дня, когда Советский Ограниченный Воинский Контингент покинул Афганистан. Среди тех, кто был в его составе немало выпускников ВИИЯ (ВКИМО). Некоторые не вернулись вовсе.... Вечная им память. Мы стараемся сохранить в истории имена всех, кто погиб или пропал без вести на той войне. Усилиями Общественного совета выпускников Военного института в 2009 году в здании нашего бывшего ВИИЯ была открыта памятная доска военным переводчикам, погибшим в Афганистане.
Отдавая дань живым, тем, кто учил нас языку, мы стараемся рассказать о наших мэтрах, кто помогал нам осваивать иностранные языки, был нашим наставником. В канун очередного афганского события предлагаем нашим читателям интервью с известным переводчиком персидского языка, преподавателем кафедры средневосточных языков полковником запаса Дегнерой Владимиром Дмитриевичем.

Владимир Дмитриевич дал интервью в феврале 2012 специально для сайта www.vkimo.com
Владимир Дмитриевич, наш разговор происходит накануне 15 февраля – 23-й годовщины вывода войск из Афганистана. Вы отдали Афганистану значительную часть жизни. Расскажите, пожалуйста, об этом подробнее. С чего начиналась ваша карьера переводчика? Вы, наверное, с детства мечтали стать филологом?
Так получилось, что не просто Афганистану, а иранистике я посвятил часть своей жизни. В детстве, как думаю и мои сверстники, жившие на Украине, да и не только на Украине, (хотя видимо правильно в Украине) мы больше думали не об иностранных языках, а о том как наестся…. Хотя, начиная с конца мая, на Украине начиналась другая жизнь: сады, фрукты и т.д.
Иностранные языки меня не очень волновали и в Минском суворовском училище, куда был переведен наш взвод после расформирования Тамбовского суворовского училище, куда я попал как сирота: отец погиб на фронте в 1945, (24 апреля 1945 г. в районе нынешнего польского города Вроцлав (Бреслау), а мама умерла от тифа в 1948 году. Тогда на Украине была не только голодовка, но страшная эпидемия тифа. Когда мне было 5 лет, да и сам я переболел в том же году этой же болезнью.
А любил химию и преподавал этот предмет в Минске прекрасный преподаватель подполковник Солдатенков, чудесный человек, участник войны, что понятно, но и как мне казалось, прирожденный педагог и хорошо знающий специалист.
Он сажал меня за отдельный стол на занятиях, давал отдельные задания, потому что то, что полагалась по программе, как говорится, я щелкал как орешки в течение нескольких минут, а потом, как это и положено помогал всем, кому это было нужно. Знаете такой кадетский кодекс: помоги ближнему товарищу сейчас, а он поможет тебе потом. Ситуации бывают в жизни разные у людей, выбравших военную стезю. …
Так вот маленькое отступление: мы до сих пор, несмотря на то, что живем в разных часовых поясах с 8 часовой разницей и на пенсии, но встречается в эфире, и как минимум раз в году как-то организуем наши встречи либо в Тамбове, либо в Москве. С кем-то мы встречается и чаще. Главное не потерялись, из 21 одного человека во взводе, 15 встречаемся или поддерживаем связь, хотя это и не так просто, в наши годы.
Вот сейчас будет встреча 19-го февраля в Первом кадетском корпусе (в Москве), а если что, то и 23-го в Измайловском парке, но это так для тех, для кого температура – 25 не очень . А так мы можем и на Саяны, и в Обнинск махануть… Есть пока закалка, легкие на подъем…
А иностранный язык (в Тамбовском училище) нам преподавали чудесные преподаватели: Дымова М. (майор) потом проректор Тамбовского Госуниверситета, Парпаров Лев Львович. Это известная личность в германистике. Он, кстати, тоже заканчивал наш институт ВИИЯ КА. Да и в Минске преподаватели были на уровне. Мы изучали немецкий язык, но он мне не нравился. В Минском суворовском, ….по окончании училища даже получил диплом военного переводчика немецкого.
А как Вас судьба привела в ВИИЯ?
С 1954 по 1962 год (с 4-го по 11-й класс) я учился в суворовском училище. После окончания училища я не хотел идти учиться в военное училище. Меня должны были призвать в армию солдатом и служить мне бы пришлось в 120-й дивизии под Минском в Уручье. На что я был готов, так как мой тренер Салтыков Михаил Алексеевич (серебряный призер Олимпиады в Хельсенки) брал меня в сборную Белорусского военного округа по бегу и лыжам, как сами понимаете, с практической стопроцентной гарантией поступления в Минский государственный Университете на химический факультет. Хочу сказать, что учился я хорошо, в аттестате у меня всего 4 четверки: биология, тригонометрия, русский язык и, как мне кажется, Конституция СССР. Я в то время активно занимался спортом: легкая атлетика, лыжи и современное пятиборье. Однажды на лагерных сборах после окончания училища, после чего я должен был идти в армию в этот же полк этой же дивизии в спортроту (кстати, неофициальную), в наш полк на учения прибыла комиссия из Москвы из нескольких генералов. Отстрелявшись удачно из своего оружия (автомат АКМ, израсходовав минимум патронов), доложил руководителям. Меня заприметил генерал и спросил не хочу ли я поступить в военное училище? Я замялся, т.к. не знал, что мне предлагается. А начальник политотдела, стоявший за генералом, качает головой … мол соглашайся. Ну, я и согласился.... Как говорится, поездка не пытка, а служба идет... Генерал сказал, что есть только четыре места для поступления. Куда, чего ….
А куда вам предстояло поступать было известно?
Нет, что вы! Тогда об этом не говорилось. Какие-то люди вызвали меня, что-то спрашивали, что-то писали. Откуда мне тогда было знать, что спрашивают. Через месяц дали предписание явиться в Москву в в/ч . Приезжаем в столицу указанному адресу. Нам говорят, что вам надо на улицу Вол… ехать. Приехав на Вол…., мы так и не узнали что за контора. Никто не говорит. Только спустя некоторое время, пройдя медкомиссию и сдав экзамены, мы узнали, что поступаем на факультет иностранных языков.
Вызвали нас на мандатную комиссию, где спрашивали какой язык хочу изучать. Я изъявил желание изучать испанский. Тогда все хотели попасть на Кубу... КУБА ЛЮБОВЬ МОЯ, НО ПАСАРАН и т.д. Революция и все прочее. Меня выслушали, объявили, что поступил.
После мандатной комиссии нас построили на плацу, и Жаров Николай Васильевич объявляет: «Названные фамилии выйти из строя». Нас в конечном итоге на курсе оказалось сто с лишним. Это отдельная история как сдавали экзамены и какие были оценки..
В группе на первом курсе, кому было суждено изучать персидский язык, нас оказалось семеро. Из семерых закончило только пятеро. Эти люди потом честно несли бремя переводчика и сейчас не бросают язык. Вы их знаете. Это Шабалин, Миколайчик, Бартенев, Кузнецов.
Были ли у вас стажировки во время учебы и где?
После третьего курса в 1966 году мы поехали на стажировку в Кабул. Там развернули учебный центр зенитно-ракетной бригады. Когда мы туда приехали нас встретил старший переводчик этого центра старший лейтенант Константин Иванович Поляков. Затем нас вместе с Павлом Бартеневым, Ишелиным, Юрьевым, направили в 99 зенитно-ракетную бригаду, а Шабалина и В. Миколайчика в Шиданд к авиаторам.
Трудно вам приходилось поначалу?
Меня направили работать к дизелистам. Изучали устройство двигателя. Я естественно ничего не знал о двигателе, тем более на языке дари. Я стал прислушиваться. Смотрю, что основная терминология на английском. Таким образом, стал понемногу разбираться в терминологии. Это был первый опыт работы с афганцами.
Вы изучали язык фарси, а в Афганистане работали с языком дари. Как это потом повлияло на дальнейшую учебу в институте? Ваша речь после возвращения, наверняка, изобиловала «даризмами»?
Вы знаете, нам тогда дари вообще не преподавали. Краткий курс языка дари на пятом курсе нам читал Анатолий Иванович Арсланбеков, который находился в то в это время, когда мы попали в Афганистан на стажировку какое-то непродолжительное время с нами.. Тогда он был майором и старшим переводчиком (а вообще-то должность его не помню) в Кабуле. Старались говорить на том языке, который изучали, так что особых даризмов я не замечал.
В 1968 году после окончания института я поехал в Афганистан в Баграм. Там были авиаторы, обучавшиеся в СССР. Все говорили по-русски. Одним из летчиков был капитан Абдул Кадыр, ставший в последствии министром обороны ДРА. С 1968 по 1970 год я проработал в Афганистане. Затем приходит распоряжение откомандировать меня домой. … Так в звании старшего лейтенанта я попал работать на кафедру средневосточных языков. Тогда она так называлась и объединяла ряд восточных языков, включая персидский. Начальником кафедры был Тимофеев. Из преподавателей персидского языка там уже работал Поляков К.И., Барышников А.Ф. Потом пришел В.И. Миколайчик.
После раздела кафедры начальником персидской кафедры стал А. И. Арсланбеков. Начал преподавание с первого курса, а потом прошел всеэтапы от первого до последнего курса: речевая практика и общий перевод. Основным учебником на первом курсе персидского языка был учебник 1959 года Татьяны Павловны Белюн, по которому преподают и сегодня. В 1978 году после возвращения из Тегерана, где я обучался в Тегеранском университете, я написал учебник для второго курса.
Как складывалась ваша семейная жизнь?
Семья моя образовалась в результате комсомольской инициативы по проведению культурно-массовых мероприятий. По плану райкома комсомола Калининского района г. Москвы организации на территории района проводили "огоньки" и вечера танцев. Была разнарядка на посещение учебных заведений и организаций курсантами. Так на одном из вечеров я познакомился со своей будущей женой. У нас был свободный выход в город и разрешение носить гражданскую одежду. Мы получали денежное содержание на перовом курсе 75, на втором 85, а на третьем 95 рублей. Одним словом, это позволяло вести достаточно независимый в финансовом отношении образ жизни.
Женился я еще будучи курсантом третьего курса. Моя супруга была вместе со мной во всех командировках в Афганистане. Когда я обосновался в Москве и получил квартиру от Министерства обороны у нас было уже двое детей. Сын Дмитрий (1966) и дочь Евгения (1973).
А довелось ли Вам побывать в «стране изучаемого языка»?
В 1975 году по линии Министерства просвещения по обмену я поехал учиться в Тегеран. В. Миколайчик поехал в Кабул, также по обмену. По этому соглашению мы могли там учиться все пять лет, но отучились только год, больше наша сторона не позволила. Нас было трое. Один из них был студент 4-го курса МГИМО К. Шувалов (не так давно был послом в Иране), а второй Назаров В (сейчас Кабуле в миссии ООН). Мы попали на нулевой цикл. Я посмотрел, что там делать не чего. Потом пошел на 1-й курс, затем 2-й и закончил докторантурой. Было свободное посещение занятий. За один год я прошел все уровни. Через год вернулся на кафедру.
А когда вас Родина вновь призвала в Афганистан?
В очередной раз я поехал в Афганистан в 1979 году. Я был в отпуске в августе в Кудепсте на турбазе, ходили в поход в горы. Попалась газета, где читаю о военном перевороте в Герате. Подумал про себя: «Наверно там скоро окажемся...». Приезжаю через пару дней после этого в Москву. Меня уже разыскивают. На следующий день в 6 утра 13 августа 1979 я мчусь, т.е. меня везут, на военный аэродром Чкаловский, чтобы вылететь в Кабул. Это была группа генерала Павловского от Генштаба. Были встречи с Амином и другими руководителями Афганистана. Я был переводчиком в этой группе. И это правда, что Амин настаивал на вовлечении советских подразделений для обороны основных объектов в Кабуле от ударов с воздуха. Командировка продлилась до октября. По результатам командировки был составлен доклад Министру обороны и высшему руководству страны. В докладе была дана оценка обстановки.
Несмотря на выводы комиссии решение о вводе войск все же было принято.
Как это отразилось на ваших командировках в уже воюющий Афганистан?
В 1980 году 13 февраля я вновь поехал в Афганистан уже после ввода войск с маршалом СССР Ахромеевым С.Ф.. Группа Генштаба поехала туда на два дня, но командировка продлилась восемь месяцев. Работать приходилось много, полеты через день в разные точки Афганистана, но в основном север, северо-восток, Гардез , Джаллалабад. По интенсивности работы, можно представить по такому факту, что за это время похудел на 7 кг.
Вот представьте себе, как пример. Февраль- сентябрь 1980 г. подъем в 5.00 вылет в 6.00 прилет в Кундуз, в штаб дивизии. Потом на вертолет и в Файзабад, а если боевые действия, то и в штаб батальона. Потом встреча с местным руководством, военными, потом обратно в Кундуз, встреча с местными властями, военными и потом в Кабул. Прилет до темноты. И это все тряска, и все прелести перелета. Летали два три раза в неделю. Практически не было расположения наших частей (дивизия, полк, бригада, батальон, отдельная рота, где бы я не побывал за это время). Работа была очень интенсивная, еда раз в день и в течение дня бесконечное питье воды. Однажды мне пришлось переводить 12 часов без перерыва. С.Ф.Ахромеев проводил встречу в Гардезе с двумя фракциями НДПА «Хальк» и «Парчам». Подменить меня было не кем.
В 1981 и 1982 году С.Ф.Ахромеев многократно вылетал в Афганистан. Мне приходилось все командировки сопровождать группу. Затем был вместо него генерал Шутов В. П. С мая 1985 года меня освободили от этих поездок. Но с Ахромеевым С.Ф.я продолжал работать и в Москве. Меня вызывали всегда, когда приезжали афганские делегации. Это продолжалось до тех пор, пока маршал Соколов С.Л. был Министром Обороны, а маршал Ахромеев С.Ф. Начальником Генерального штаба СССР.
Когда закончилась ваша военная служба?
В 1993 году в возрасте 50 лет я был уволен с военной службы с должности старшего преподавателя кафедры в звании полковника. За годы работы на кафедре я выпустил несколько десятков курсантов и слушателей, написал несколько учебников и методических пособий. Родина наградила меня в 1980 году медалью «За отвагу». В 1985 году мне вручили орден «Красной звезды». Есть также ряд медалей.
После увольнения начался новый этап жизни. Это были годы, когда началась всеобщая нищета, все обесценилось, включая вклады. На пенсию было прожить сложно, и начал заниматься мелким бизнесом. Приходилось заниматься чем угодно, кроме работы с языком. В эпоху стихийного базара я торговал «Сникерсами», работал автослесарем, ремонтировал жестянку частных автомобилей в гараже у товарища. Довелось поработать в банке. Сидел без работы. Затем снова пошел работать в промышленно-финансовую группу, занимался аналитикой в области птицеводства и производства молочной продукции. Кризис 1998 года подвел итог эти проектам.
После кризиса, потеряв все заработанные средства, попал в одну компанию и начал заниматься с другими сотрудниками созданием интернет-проекта для одного банка. Это проект перерос в рыбный проект, которым занимаюсь и по сей день. Занимаюсь созданием каталога рыбных компаний. Являюсь его основателем. В этом году летом ему исполнится 10 лет.
Поддерживаете ли связь с персидской кафедрой?
Куда же я без нее! Да, я вернулся на кафедру ныне уже Военного университета и в настоящее время преподаю персидский язык. Так что связь не теряю и поддерживаю отношения со всеми своими коллегами. Пользуясь случаем, передаю всем моим ученикам и коллегам привет и наилучшие пожелания, не теряйте связи с альма матер.
Беседовал Евгений Логинов.
Февраль 2012 г.

Комментарии

Сергей Небренчин, С-83

Классный методист. Заинтересованно и с энтузиастом вел занятия. Гонял до "седьмого" пота. Тяжело было в ученье, легко на экзаменах, а и затем на практической работе. Изредка встречаемся, всегда благодарен ему за язык.