C. Татко Таможня даёт добро

Глава 4. Таможня даёт добро
Ну, вот, наконец-то. Отпуск пролетел в ожидании чего-то удивительного. Нам в «десятке» выдали загранпаспорта и членские билеты членов спортивного общества «Буревестник». А ещё нас всех одели в одинаковые костюмы и ботинки. Это был такой хитрый ход – все одинаково одеты и члены спортивного общества. В таком «камуфляже» и лица, и причёски, и всё, всё, всё становилось одинаково-безликим. Как уж здесь империалистическим шпионам разобраться, что в Афганистан летят славные комсомольцы помогать строить новую и прекрасную жизнь крестьянам Востока.
Все члены партии получали членские билеты членов профсоюза, ну а мы, комсомол, как я уже говорил, членские билеты спортивного общества профсоюзов «Буревестник». Комсомольские и партийные документы сдавались на хранение. Таким образом, государство одним махом убивало двух зайцев: мы платили членские взносы и в Афганистане и в СССР. Этот финт тоже из области политтехнологий того времени.
Весь курс улетел, а я и Виталий Лебедев были оставлены ещё на целую неделю в Москве. Вместо нас улетели два каких-то советника. А то без них там дело не двигалось.
Ура! Неделя прошла и мы тоже летим. Мама одного из наших товарищей, который улетел в августе, попросила нас взять для него передачу, как она утверждала «совсем ничего». Мы согласились. И как же мы были приятно удивлены, когда увидели коробку из под холодильника «ЗиЛ», набитую под завязку, этак килограмм на 100. Обещали, а офицеры своё слово держат, значит надо брать. У нас тоже с собой какой-никакой багаж был. Всё вместе перевалило за разрешённый вес. Таможня в штыки. «Вскрывайте коробку», - говорит таможенник. «Вынимайте всё, будем смотреть, что вы везёте». Мы с Виталиком в панике начинаем озираться по сторонам в поисках мамы товарища. Её нигде не видно. А таможня тем временем начинает свирепеть. «Это что? А это? А это?» Да, когда в стране был дефицит икры, сервелата и хорошей водки, то от того количества деликатесов, которые горой возвышались на стойке, можно было получить апоплексический удар. Народ снующий туда-сюда начал останавливаться и с нескрываемым злорадством смотреть как у нас экспроприируют то, что по праву не должно было принадлежать нам. Мы с Виталиком стоим переминаясь с ноги на ногу и обливаемся холодным потом от страха, что всё заберут и как мы товарищу в глаза-то посмотрим, да что его маме скажем.
Но всё-таки, есть, видно, какая-то высшая справедливость в аэропорту «Шереметьево» по отношению к переводчикам и я в этом не раз убеждался. В зале вдруг началось какое-то движение и к стойке, заваленной продуктами, подбегает мама товарища, а за ней уверенной походкой движется какой-то таможенный чин. Он посмотрел на гору дефицита, затем грозно на нас, затем начальственно на таможенника и с пониманием на маму товарища. Взял в руки батон финской салями, покрутил, понюхал, положил на место. Посмотрел на литровую бутылку «Столичной», поманил таможенника пальцем и негромко сказал. Грузи всё обратно, это свои.
Мы начали в беспорядке забрасывать всё обратно, а таможенник уже весело подмигнул нам и незаметно для окружающих положил себе в стойку батон салями и литровую бутылку водки. «Таможня даёт добро, ребята. Мягкой вам посадки в Кабуле».
А за стенами аэропорта было холодно и шёл снег. Наши родные украдкой утирали слёзы, но делали вид, когда мы смотрели в их сторону, что радуются вместе с нами предстоящему путешествию и совсем за нас не переживают.
А мы мыслями были уже далеко от Москвы и всё происходящее нас не касалось.

Комментарии

Разрешите перескочить таможню в воспоминаниях?

Часть4.
Саша Бояринов, на курс постарше, а сейчас уже приятнее перефразировать, что я был на курс помоложе. Мне так приятно услышать его, 20 лет не виделись, ещё одного типичного своей индивидуальностью вияковца, что решил отозваться на его искренние слова благодарности в адрес наших преподавателей на страницах сайта.
Не знаю, как сложилась его жизнь вне армии, но однозначно, что все мы заслуживаем лучшего, улыбаюсь по-доброму, по-вияковски, вместе с Вами. Или не улыбаетесь?
С этими ребятами мы были плечом к плечу каждую нашу командировку. Один из нас по прибытию всегда попадал в коллектив переводчиков начиная с уровня дивизии, во главе кадрового военного старшего переводчика: пусть в 1980г. - ещё мл.л-та, например, Вадима Кирикова, а в 1986г. - уже капитана, но вияковца. Естественно, что в системе афганского Министерства Обороны все ключевые должности военных переводчиков занимали выпускники нашего института.
Так изначально сложилась политика распределения и ротации военных переводчиков в Афганистане. И эта система сработала. Исключения, понятно, были. Но говорю о характерном в таком сложном и масштабном механизме как подготовка кадров. Кузница кадров работала, благодаря высокопрофессиональным преподавателям.
Л-ты - выпускники двухгодичного призыва гражданских ВУЗов постепенно заменялись из боевых частей мл. лейтенантами. Иногда, даже директивно - после ряда безвозвратных потерь. А во главе нас стоял референт аппарата ГВС, один из преподавателей нашей Альма-матер. Полковники Бартенев, Гончаров и другие заслуживают наших воспоминаний, а кто же, как не мы с благодарностью вспомним добрым словом?!
А сейчас разрешите житейский пример из героической жизни военных переводчиков, когда пришлось обратиться за помощью к Александру Бояринову. В декабре 1980г. по прибытию в Афган, получив первую зарплату и выбравшись в город с другом, попали в засаду. Всё происходило на центральной почте Кабула. Моё хобби с детства были марки, вот и заговорил с работницей почты. Каждый переводчик меня может понять, что я был обворожён и очарован таким чистейшим произношением афганской женщины. Коварство женщины и моё желание пытаться разговаривать сыграли злую шутку.
Сумма за коллекцию не просто удвоилась, а в 10 раз превысила разумные цены . Я попросил своего друга Геннадия Иванова добавить 2/3 ещё и его зарплаты, чтобы купить марки по истории Афганистана. Согласитесь, что было обидно это осознать уже через час, рассматривая марки без журчащего аккомпанемента персиянки.
К кому обратиться за советом? Мой первый советник, п-к Исхаков Касым Сулейманович сказал, как отрезал, что ему такой переводчик не нужен. Бери машину и без денег не возвращайся, мол сам хотел у меня занять, чтобы отправить с оказией подарки семье. Саша Бояринов легко продемонстрировал нам знание афганских реалий и подтвердил, если деньги отданы мужу – бесполезно их вернуть, но в помощи не отказал.
Вот так втроём, Александр, Геннадий и я поехали на почту. Мы с Генной, конечно, молчали и слушали. На этот раз мы были уже удивлены свободным владением языка и всей ситуацией нашим товарищем. Деньги нам вернули, даже извинившись за недопонимание. Мне было стыдно. Согласитесь, что если бы дело было только в деньгах, стоило бы мне сейчас это вспоминать?
На первом этапе обучения за 11 месяцев наши преподаватели привили вкус к познанию иностранного языка и только азы вырабатывания навыков его освоения. Это был один из первых уроков пребывания в стране – надо знать язык, культуру общения и афганские реалии. И это надо было делать очень быстро. Вот так порой проходило становление военных переводчиков.

С уважением и на связи,
Сергей